Люди и нелюди.

30 октября, 2006 - 16:02 — анатом

На глазах седого проступили слёзы, глаза полного тоже на мигзаблестели. Слёзы радости. Лишь на мгновение. Ведь мужчины не плачут.Настоящие мужчины.
Пока взрослые общались, внуки не теряли времени даром, успелиобменяться впечатлениями о представлении и уже жалели, что сидели вразных рядах и вообще раньше не познакомились.
- Двенадцать лет уже…
- Не надо, Саша. Не надо об этом. Не береди раны. Диктуй лучше телефон,мне на следующей выходить. На выходные ничего не планируй. Приезжай комне в воскресенье. Всей семьей!
- Нет, приезжайте Вы к нам. У нас…
- Обязательно, но потом. Потому что на этот раз у меня…
- Я настаиваю…
- А я уже настоял! Рябинку на коньяке. Буду угощать!
Поезд сбавил скорость, люди потянулись к выходу.
- Юрий, не удобно с этого начинать, но мне нужна Ваша помощь. Лечащийврач Алёны… Вы помните, Светлана Николаевна!? Я должен её найти,поблагодарить. Может она сейчас в чём то нуждается… Как она… У Вас ведьостались связи… Поможете разыскать? – скороговоркой прокричал вследседой.
- В воскресенье, всё в воскресенье – ответил полный и хитро улыбнулся. – Букетик цветов захватите.
- Причём здесь цветы… кому…? – растеряно думал седой.
Полный подхватил внучку и, кивнув седому, поспешил на перрон. Долгиепроводы – лишние слёзы. Тем более, прощались только до выходных…

***
Данной встрече предшествовали два события из настоящего времени идвенадцатилетней давности. Первое – не совсем этичное, но приятное.Второе – …
Впрочем, начнём с хорошего…
Жёлтая струя омывала памятник, полируя фотографию от пыли. АлександрЗавадский, опорожнив мочевой пузырь, сжал пальцами уретру, освобождаяканал от последних капель. Стряхнув, заправил в брюки и застегнулмолнию.
- Ну и кто из нас гандон обоссаный? То-то же».
В глубине, под могильной плитой в мёртвом теле, бурлила жизнь. Пировали черви, поглощая останки Павла Живоглотова…

***
В зелёной молодости Паша купался в лучах сопленосой славы, которуюобеспечивала гиперфункция половых желёз. Стремительный рост биомассыдополняла ранняя растительность кожного покрова. Вчерашниедевочки-зассыхи из неблагополучных семей превращались в стройныхнимфеток, не обременённых и без того скудной моралью современногообщества. Паша для них был Богом и Дьяволом в одном лице. За ним былиготовы пойти хоть в постель, хоть на эшафот. Но даже мимолётноговнимания избалованного дарами природы паренька удостаивались далеко невсе. Только самым шикарным мокрощёлкам удавалось оседлать дермантиновуюседлуху мотоцикла за широкой Пашиной спиной и с ветерком укатить насеновал, обдавая сизым дымом менее удачливых подружек. А там была ипервая боль ранней дефлорации, и небо в алмазах от телодвиженийзавидного самца, и последующие слёзы от созерцания новой пассии наПашином мотоцикле, увозящем на импровизированное «ложе любви» очереднуюнераспакованную «двухстволку». Учёба отвлекала молодого «Лямура» отприятных дел, и он на неё забил. Жизнь была прекрасна и удивительна.
Но, как говорится, нет в мире ничего более постоянного, чем временное.Вчерашние задроты, получавшие от Паши тычки и подзатыльники, вытянулисьи окрепли, сначала догнав, а затем и перегнав Пашу. Его уже никто небоялся, да и уважение трансформировалось в снисходительность. В душеподростка клокотала буря негодования. Но если этот удар коварной судьбыещё можно было пережить, то неудачи на любовном фронте окончательноотравляли некогда безоблачное существование «царя дыры». Право, жертвыраннего созревания имеют приятный вид только на началеаномально-активного гормонального пути. Рано сформировавшиеся фигуркиюнцов привлекают. Потом девушки превращаются в маленьких толстух, нателе которых отличить сальную складку от груди не так-то просто, аюноши – в «пеньков», которых не красит даже «косая сажень» в плечах.
Юные нимфетки, источающие невинной промежностью аромат свежего сена,покинули Пашину жизнь, уступив место жирным тёткам со студенистойгрудью и отвратительным зловоньем протухшей рыбы из раздолбанныхполовых путей, как следствие недолеченых венерических заболеваний.Детородный орган Паши по толщине был сопоставим с лучшими экземплярамиголливудских «кожаных флейт», которые он видел на видеокассетах. Нодлина… Пресловутый минимальный эталон в 16 сантиметров можно былозафиксировать, только если измерять от конца висящих яиц. Рассчитыватьна женское внимание с таким «агрегатом» не приходилось, скорее налюбопытство.
Сверстники закончили школы и поступили в институты. Паше со справкой опрослушанных восьми классах путь «в люди» был «заказан». Он мограссчитывать только на вакансию грузчика, но данная специальность неперекрывали его финансовые потребности. Мысли о том, где бы «надыбать»денег из лёгкой дымки превращались в густой туман, окутывающий мозг.«Как бы было круто» - думал разжившийся белым билетом малолетний уебан,доливая остатки в стакан - «если бы началась война и всех мужиковпоубивали на фронте. Тогда бы все бабы были мои, и «бабки» тоже». Новоина не предвиделась, и жаждущий социального реванша пидоросток стоялна развилке финансового и полового кризиса.
Криминальные новости с поблекшего чёрно-белого экрана допотопноготелевизора вернули в скудный словарный запас недоёбка подзабытое слово«Эврика!!!». Вот ответ на все вопросы! Если жизнь чего-то не даёт – эточто-то надо упиздить!...

***
- Только как тут упиздишь… Пасёт, падла, – думал потенциальный экспроприатор чужого добра, таская мешки с крупами.
Паша украдкой зыркал на тавароведа Татьяну.
- Красивая, сучка… Лярва грёбаная, отшила грубо. Можно подумать, чтоцелку хранит. А дочку ей туда как будто ветром надуло. Эх, завалить быеё сейчас на эти мешки, да отодрать во все дыхательные и пихательные, -думал несостоявшийся Казанова.
На самом приятном месте эротических фантазий грузчика серпом по яйцам ударил детский смех.
- Ага, сикелявка её прибежала, Алёнка. Кстати, ей бы в щёлку тоже хуёкмакнуть. Мелкая ещё, третьеклашка походу, да мамаше был бы урок. –продолжал свои гнустные мысли Живоглотов.
В спине грузчика что-то треснуло, и острая боль разошлась по конечностям.
- Блять, спину сорвал, нахуй – подумал Паша, бросая мешок, - Уебёшься,в пизду, за эти копейки ишачить. Эта пришмандовка, блять, за неделюбольше зашибает, чем я за месяц. И в нычке небось, на чёрный день,пресс зелени лежит. А у меня одни долги… Ебать мой хуй! Мокрощёлку еёмелкую тиснуть, отвезти на дачу в сарай. И попросить выкуп за возврат.Заплатит… В ментовку сейчас даже дурак не побежит. Хули от них толку.Да ещё припугнть, если что мол – мелкой пиздец. Баба одна, помочьнекому. Мужа уже ухуячили небось, или сидит в зиндане, яйца морозит…
- Паша, ты как – подбежала Татьяна, - Больно? Иди домой, я день тебезасчитаю, не переживай. Мешки тяжёлые, я знаю. Потерпи немного, тележкуу хозяина выбъю, будешь возить.
- Сука, - думал Живоглотов, - не нужна мне твоя жалость. Себя пожалей,пизда с ушами. Скоро, очень скоро, ты умоешься слезами горькими…

***
- Привет, Алёнчик, - улыбнулся Паша у ворот школы, увидев дочкутовароведа – Меня мамка прислала. Она срочно в одно место уехала,пойдём со мной, отвезу и по дороге всё объясню.
- Нет, я тогда к бабушке лучше. – ответила Алёнка, почуяв неладное. – Она отвезёт, если что…
Но Пашка знал больную мозоль девочки.
- Послушай, малышка, - Живоглотов присел на корточки и зашептал, - Тыуже взрослая, и я тебе по секрету всё расскажу. Там твой папа. Мама кнему поехала.
- Мой папа на войне…
- Вот его с войны и отпустили на чуть-чуть. Он будет плакать, если с тобой не повидается. Поехали…
- Мужчины не плачут. Поехали, - решительно сказала школьница и доверчиво взяла Пашу за руку.
Убивать ребёнка Паше было жалко, но себя было жалко ещё больше. ЕгоАлёнка знает, и по этому заложит. А брать в долю сообщника накладно.Делится придётся.
- Всю жизнь гнуть спину за гроши, пока другие в роскоши купаются? Хуй вам в сраку. Теперь моё время, - думал грузчик.
Малышка не задавала вопросов, и Паша спокойно обдумывал план, - Убъю еёбыстро, чтобы не мучилась. Да хуйли её жалеть? Это она сейчас такая всяневинная, а через несколько лет пиздёнка подрастёт и начнёт дупло своёраздавать направо и налево всяким гандонам…
Оказавшись в сарае, Живоглотова захлестнули приятные воспоминания. Наэтом, уже подгнившем сеновале он «распечатывал» целок. Эх, быливремена… Нахлынувшее возбуждение вернуло Паше радость в жизни, и онплотоядно посмотрел на Алёнку…
Девочка отчаянно сопротивлялась. По началу насильнику это нравилось, нопотом вспомнилась мораль из древней песенки «Первым делом - самолёты».С разодранной рожей его заподозрят. «Пусть меньше кайфа отнадругательства над обмякшим юным телом, но главное ведь – деньги», -думал мерзавец, целясь кулаком в переносицу…

***
- Слышь, Клава, на пузырь срубить хочешь? – Бомжиха подскочила от столь заманчивого предложения.
- Ясен хрен, - бодро ответила «Клава».
- Тебя как зовут-то?
- А назови хоть горшком, только мой с порошком. Зови Клавой. Мне топохуй, а тебе проще запомнить – ответила клошарка, задирая юбку.
- Закрой своё плесневелое болото лохмотьями. Потом бутылку туда засунешь, если заработаешь. Позвонить надо, в одно место. Пошли…

***
Александр спешил домой. Как там, ждут ли ещё его? Звонить не сталзаранее, специально. Лучше сразу по ситуации выяснить, занято ли егоместо на некогда жарком супружеском ложе. И дочь увидать…
Ключ подошёл. Значит, замок не меняла. В квартире нет даже намёка наприсутствие в её жизни другого мужчины. Разве можно столько ждать, темболее с войны? В начале его опасная командировка была оправдана –катастрофически нужны были деньги. Но при продлении контракта оназарабатывала уже больше него. Именно это его и выбило тогда.
- Скоро придёт из школы Алёнка, да и Танюшка должна быть с минуту на минуту. Я больше от них никуда не уеду, и никогда…
Размышления прервал телефонный звонок. Александр поднял трубку.
- Слушайте внимательно и не перебивайте. Ваша дочь у нас. Подготовьте20000 долларов и ждите звонка, в милицию не обращайтесь, иначе ейконец. Готовьте деньги. – скороговоркой проговорил хриплый женскийголос.
- Алё, погодите! – прокричал в трубку Александр, но ответом были короткие гудок.
В сознании прокручивались детали разговора. На войне ему не разприходилось анализировать и принимать единственно-правильное решение.Говорила скороговоркой – значит по памяти повторяла слова преступника.Похититель - мужик. Нет сомнений. Были, конечно, на его памяти и бабы –«белые колготки». Но те были хладнокровные снайперши. А у этой голосдрожал с похмелья… Значит шестёрка, или вообще не при делах. На фонеразговора был слышен лязг и едва уловимый обрывок фразы «… платформаХ-кая…». Точно! Электричка. Звонили с перрона. Но где эта платформа?…Споп! Преступник знал жертву, по этому не говорил сам. Значит из этогорайона. Скорее всего с работы жены, или родитель одноклассника. Выходитпо нашей ветке…

***
- Командир, до Х-кой, - прокричал Александр таксисту.
- Штука – лениво ответил тот.
- Десять, но быстрее. Мигом!
- Прикалываешься?
- Поехали, - прорычал пассажир, бросая на панель купюры. – Газуй!...

***
- Ну чё ты так хрипела-то? – спросил Паша, - Хуёв холодных обсосалась?
- Дал бы сразу горло промочить, запела бы как Маврыкина, - ответилаклошарка, - а чё за хрень-то. Я, это, криминал на хую вертела.
- Да корефана разыгрываю, расслабъся. Ладно, бери пузырь и пиздуй, - брякнул не думая Пашка.
- Кстати, корефан твой проорал что-то. Не расслышала, бросила трубку, как ты сказал.
- Проорал? А не баба была?
- Мужик, я не глухая.
- Ладно, давай, пиздуй.
Пашка испытал прилив радости.
- Вот блядина, ёбаря привела. Каму-то даёт в пизде хуй погреть, а язначит побоку? Ну ничего, с горя сопьётся, и я её утешу. Во все дырки,- От последней мысли Живоглотову стало особенно приятно.

***
Таксист довольно ухмыльнулся, с визгом резины «причалив» к платформе. Такой навар…

***
Александр безошибочно определил источник информации. Бабки, торгующие семечками и прочей снедью.
- Мужчину с девочкой не видали?
- Да их тут столько ходит…
- Ну что-нибудь необычное?
- Да ты один необычный, с глупыми вопросами. Нужна девочка – так натрассу иди, нужен мужик – в пивнуху. Там всегда есть готовые. Ладно,иди уж. Не мешай торговать.
- Я серьёзно. Девочка лет десяти. Школьница…
- А-а-а. Кстати. Тут такой корявый парень с девчёнкой прошёл. Я ещёобратила внимание – не местная. Я тут всех знаю. И ещё у неё портфельбыл. У нас то школа в другой стороне. Не из Москвы – же с занятийездит. Это студенты в столицу мотаются, а школьникам и в нашей местахватает. А парня того помню, у него дача за посёлком. Ох и шебутнойбыл, всё девок на мотоцикле катал. Пашкой зовут.

***
Председатель дачного кооператива ковырялся во внутренностях старой шестёрки.
- Здорово, отец, где дача Пашки. Корявый такой.
- Третий дом с конца, там ещё мотоцикл ржавый валяется. Найдёшь короче, - ответил дедок, даже не посмотрев на визитёра…
Удар ноги в район замка выбил хлипкую дверь. Она лежала на грязныхмешках, голая. В крови. Александр, видавший десяток смертей, оцепенел.Волосы на голове зашевелились. Воздуха не хватало. Он был густым, каксметана. Непроизвольным рывком лёгкие наполнились, чтобы оглушитьокрестности криком. Но внимание опытного бойца привлекло лёгкоедвижение. Жива!...

***
Странный и абсолютно седой мужик с огромным баулом вихрем вылетел в больницу.
- Врача! Быстрее!...
Как он туда попал, Александр не помнил. «На автомате». В памятиостались только слова врача, - Оставьте координаты, мы позвоним. От Васуже ничего не зависит, дальше – наша работа…

***
- Блин, ну хер ли ты там заблудился чтоли, сказал-же третий дом… -пробурчал председатель кооператива, услышав знакомый голос. – Неужелиуже три часа шарахаешься, и найти не можешь?
- Адрес владельца, быстро.
- А ты кто такой вообще?
- Дед, долго объяснять. Не доводи.
По виду седого было ясно, что промедление – смерти подобно. Дед быстро нашёл адрес. В членском билете оказалась и фотка.
- Напомни ему, чтобы оплату внёс, уже третий месяц не платит, - прокричал председатель вслед убегающему седому…

***
- Обгандонила всё-же зима настроение, - думал Пашка, вернувшись домой -Ебаную землю хрен старой лопатой продолбишь. Знать бы летом всю хуйню –заранее бы ямку для этой зассучки вырыл. И куда я топорик убрал? Сейчасопять туда переться. На даче, блядь, ничего ценного не оставишь.Спиздят, блять, местные уебаны. И что за люди пошли? Да, ещё этой пизденадо позвонить. Бабло чей собрала уже. Кстати, дочуре её присунулничего так. Ага, вот он, ебучий. Завернуть бы во что…
- Блять, ну и чувак идёт. – Продолжал свои мысли Живоглотов на улице,выходя из подъезда - Белый весь. Прокрасился что ли? Может пидор? Бляхамуха, глаза горят. Обколотый походу. И накачаный, хер моржовый. Ёбнутьбы ему топором по еблищу…
Развить ход своих мыслей Пашка не успел. Сокрушительный удар свалил его в сугроб.
- Ты чё, охуел, гандон обоссаный!?
Следующий удар помутил рассудок. Пашка еще кричал что-то, пока ему не заткнули рот какой-то бумагой. Потом стащили штаны…
Ротовая полость уже была заполнена деньгами, но останавливатьсяАлександр не собирался. Под давлением пальцев ассигнации проникали впищевод, вызывая рвотный рефлекс. Но что могли противопоставитьсудорожные сокращения пищеварительной трубки дегенерата напорупоседевшего от пережитого отца?
    Скомканные купюры разного достоинства Мститель запихивал и в прямуюкишку выродка. Денег не жалел. Новые и новые мятые комки билетовцентрального банка, от ударов носком ботинка «пыром», уходили вкровоточащее отверстие под «пятой точкой».
    Увлёкшись расправой, Александр не обратил внимание на подбежавшийпатруль. Потом откидывал тонкошеих ментят, продолжая своё дело.Остановил его удар приклада от наряда ГНР. Позволив немного попинатьего ППСникам, ГНРщики отвезли обмякшее тело в отделение и расписали всесвои чирии как серьёзные травмы, полученные при задержании. Не забылиприписать, как Завадский сам долго бился об их сапоги всеми частямитела. Так, на всякий случай. Чтобы не было потом вопросов…
    На утро Завадскому сообщили, что Живоглотов умер, не приходя всознание. Сокамерники крутили пальцем у виска, глядя на улыбкупервохода при замене статьи за «нанесение тяжких телесных» на «мокруху».
    Дело поручили вести следователю прокуратуры Юрию Михайловичу Коровину. Жестокому и беспощадному к преступникам…

***
    - Чего ты возишься с этим Завадским, - ударился в привычнуюболтовню следователь Карбашов. - Прибъют – туда ему и дорога. Меньшезалупаться будет. Бывший СОБРовец… Знаешь ведь, как сейчас формируютсводные отряды. Отморозков и головорезов по принципу «На те Боже, чтонам не гоже» собирают. И отправляют за длинным рублём в Чечню вместонар под Нижним Тагилом. Вот раньше в тот-же ОБХСС, чтобы попасть наслужбу, проверки до седьмого колена. А сейчас? Понабирают качковбезбашенных. Они нас, прокурорских, нутром ненавидят. А ты всёананируешь вместо того, чтобы «закрыть» его. Да его зарыть, а не«закрыть» надо…
    - Да не принимай близко к сердцу мою «палку». Зарою – не откопается. Как со Скрягиным? – прервал коллегу Коровин.
    - Сядет, сука. Деньги предлагал. Нет, ну ты представляешь!? Мнеденьги предлагать! За кого меня держит, гад!? Опустил государство наполмиллиона. Пусть деньги уже не те, но ведь всё равно у народа… Сгноюмерзавца, «загружу» по полной. Откуда только такие берутся, куда странакатится… Ну ничего. Ещё вспомните «усатого»... Вот посажу этого барыгу,и уйду на давно заслуженный отдых…
    Коровин вышел из кабинета, оставив автора монолога о былых временахбез слушателя. Ещё Чапаева сейчас вспомнит. Роет хорошо, но вредныйстал, ворчливый. Неужто таким же в старости буду?...

***
    - Надо «крутить» на полную Завадского, а то показатели ни к чёрту.Ничего, в общей камере посидит – соловьём запоёт, отморозок. Ещё этотпотенциальный «висяк» с изнасилованием девочки… Позвонили из больницы,кто-то привёз… А кто? - думал Коровин, подъезжая к лечебнице…
    - В Кремле бы так топили, сволочи, - беззлобно проворчал вахтёр навходе в больницу Коровину, словно от него что-то зависело.
    Было действительно холодно. Лечащий врач Алёны склонилась наддокументами, освещаемыми тусклой настольной лампой. Поверх халата былонакинуто пальто.
    Коровин притворно прокашлял. Врач отложила бумаги, встрепенулась, ипальто распахнулось, обнажив контуры стройной фигуры. Юрий невольнозалюбовался на грудь, потом мысленно пристыдил себя, но тут же нашёлоправдание – чтение бейджика. На нём было написано: «Врач. КривенцоваСветлана Николаевна».
- Следователь Коровин, - представился посетитель. – У Вас есть несколько минут? Я бы хотел узнать об Алёне. Той, что…
Вопросы звучали несколько неуклюже. Руки дрожали, удостоверение неразворачивалось. Разум не хотел делать чистосердечное признание в том,что виной всем этим правонарушениям сознания не бесконечная усталость,а Светлана. Зато сердце ехидно намекало на появляющийся луч Света в еготёмном царстве жизни. Внезапно он осознал, что взгляд автономно изучаетправую руку врача на предмет обручального кольца. Его отсутствие вглубине души порадовало, но Коровин уже злился сам на себя. Тут такаятрагедия, а он…
- Состояние средней тяжести. Угрозы для жизни нет. Но половые органысильно повреждены. Для восстановления репродуктивной функции необходимаоперация. Срочно. Ещё нужны дорогие лекарства, оборудование. Еще нужны…В общем, нужны деньги. Много, – голос врача задрожал. – Бедная девочка…Простите…
Врач отвернулась, достала платок, вытерла глаза…
- Я могу её увидеть?
- Не положено, да и ночь уже…
- Ведите – настойчиво отрезал следователь.
Сначала Коровину показалось, что опутанная проводами и капельницамилежит его дочь. Закрытые веки были испещрены сосудами. Сгибы бледныхрук покрывали рубцы от игл. Потрескавшиеся пухлые губки что-то шепталиво сне. «На кого же она так похожа» - перебирал в уме следователь –«Эти знакомые черты лица»… Лицо пациентки исказилось болью, и эмоциизакипели…
- Мразь, гнида, сука… - мысленно обращался следак к выродку, поднявшему руку на ребёнка.
- Пойдёмте, - настойчиво, но ласково сказала врач. Проходите в кабинет, располагайтесь. Я на секунду за чайником в процедурную…
Коровин любовался на замёрзшие пальцы врача, крошащего торт скальпелем.
- Родители пациента принесли… Вы не арестуете меня за взятку?... –Светлана улыбалась. – Я отказывалась, но их настойчивость победила мойпринцип. Не пропадать же добру… Наливайте чай, и не поедайте меняглазами закоренелого холостяка.
- Мне… в общем… ещё заехать кое куда надо… - Коровину было не по себе от того, что его так быстро «раскололи».
- Куда надо, вы уже заехали. И потом, целый торт испортит мою фигуру. Так что помогайте.
- А мою, похоже, уже ничем не испортишь… Портить уже нечего… Я тоже схарчами. – Сказал Коровин радуясь возможности сменить тему, - Кстати,меня зовут Юрий Михайлович… называйте просто Юрой…
- Мужчины в таких случаях говорят «Очень приятно» - устало улыбнуласьврач, - впрочем, хоть я и не мужчина, но мне действительно оченьприятно…
Следователь открыл портфель, и углубился в поиски провианта. Отчаявшисьвыудить пакетик с бутербродами на ощупь, стал выкладывать документы настол…
- Это он! Он её принёс! – выдохнула врач, показывая на фотографию Завадского.
- Кого? Коробку с тортом?
- Её… нет… в смысле, Алёну. – ответил врач.
В сознание разрядом молнии ударила догадка – это же его дочь… Значит,это была не разборка гопников, не поделивших добычу… Живоглотов и естьтот насильник… Но почему он не обратился в милицию?... Точно,похищение, требование выкупа, изнасилование – в процессе. Сейчас уженичего не докажешь… Но он всё сделал правильно. Он не побоялся тюрьмы,спасая дочь. Хотя с точки зрения закона вина очевидна… Самосуд…
- Светлана, мне надо бежать. Я… позвоню, заеду… - прокричал на бегу Коровин.
- Куда же?… А чай!?…

***
Открытие дверей камеры Александр не слышал.  «Завадский, с вещами навыход» - приказал контролёр. После секундного оцепенения кандидат в ЗКвстал, и гордо проследовал к выходу. Многократно избитый, но так и несломленный. «Переводят в другое СИЗО» - просыпались мысли в головебывшего СОБРовца, оказавшегося в общей камере. «Поняли, наконец, что досуда я тут не доживу». Но воспалённый от недосыпания мозг фиксировалчто-то необычное, выпадающее из стандартной рутины. Тишина. Звенящая.Может на расстрел? Это не возможно,  почти 21 век! Хотя, так было-быдаже лучше…
    На улице была ночь. Нет, неспроста всё это… Ночью просто так неповезут… Выгружаясь из автозака, Александр думал о прошлом, прокручиваяэпизоды из жизни…
В камере под потолком тускло мерцала лампа. Обитатели физически крепкие. Набитые кулаки. Это конец…
    - Заходи, братишь, чего встал. Приземляйся, чай уже заварился.
    Александр стоял у двери, оценивая ситуацию. Пока сзади дверь и побокам стены – напасть могут только спереди. Значит двоих можно уложить.А может и больше. «Последний бой, он трудный самый» - вспомниласькрылатая фраза. Но стоять у двери не в его правилах. Завадский смелопрошёл вперёд. В новый казённый дом или в пропасть?
- Да не напрягайся ты, - добродушно сказал здоровяк, двигаясь на шконкеи приглашая присесть. – Капитан Н-ского ОМОНа. Бывший… Крепко тебе тамдосталось. Чай допьём – приложи к тумакам заварку. Оттянет…

***
    Он для себя уже всё решил. Чёрт с ней, со звёздочкой. Дырка впогоне зарастет, рана в душе – никогда. Языки пламени охватили важныеобвинительные материалы уголовного дела Скрягина. В пепельнице за однуминуту сгорели месячные труды следователя Карбашова. И его премия. Затопепел лучше кофейной гущи в чашке гадалки предсказывал выговор сзанесением. В лучшем случае.
    Коровин достал дело Завадского, нашёл в протоколе задержания и набрал номер старшего наряда ГНР.
- Следователь Коровин.
- Старлей Исаев. Как там этот, уркаган хренов, жив ещё?
- Почему уркаган? Зачем так про человека!?
- Так у него была наколка… А чё так, вообще, человек, не человек… Записываешь разговор что-ли? – напрягся собеседник.
- Нет, не записываю. Я собственно с просьбой. Он бывший СОБРовец,воевал в Эмс-ке. Оттуда и наколка. Дочь у него от рук этого урода… вобщем долгая история, и грустная. Перепиши протокол задержания.
- Вот ёпт, а мы думали, уркаганы сцепились. СОБР в Эмс-ке здоровопотрепали тогда… Братуха, есть ещё люди и среди «синих мундиров».Напиши чего надо, я завтра с утра подъеду, черкану автограф. И сбойцами поговорю, чтобы разночтений не было в показаниях. Бывай.
Исправлялись протоколы, исчезали важные улики. Формулировка «Убийство сособой жестокостью» превращалась в «Превышение пределов необходимойсамообороны». Сопротивление при задержании заменялось на явку сповинной. Это самое большее, что он мог.
    В коридоре послышались шаги, и дверь распахнулась. В проём просунулась свиноподобная рожа преуспевающего кооператора.
- Я принёс… ну и аппетиты у Вас, товарищ следователь…- сказал Скрягин, вломившись без стука. – Пересчитывать будете?
    - Отнесёшь в детскую больницу, передашь лечащему врачу Алёны,Светлане Николаевне. И бегом, а то я тебе рёбра пересчитаю – рявкнул вответ следователь.
    Скрягин испарился, оставив после себя лишь топот убегающих ног.

***
    Дверь камеры со скрипом открылась.
    - Завадский, на выход, - бодро сказал контролёр, и широко улыбнулся, - На свиданку.
    В комнате не было решёток и прочих атрибутов безопасности. За столом сидела Татьяна.
    - Как она?
    - Не очень. Её сейчас оперирует Светлана Николаевна, самый лучший врач. Лекарства дорогие достали, оборудование…
    - Квартиру продала?
    - Нет, какой-то мужик принёс деньги в больницу. Да я бы и не успела… И квартира государственная… Ты сам то как?
    - Живой пока… Я, это, всё понимаю. Но меня надолго… Ты… В общем не жди. Не мучай себя…
- Я тебя буду ждать, - сказала Татьяна, - Сколько надо. Сейчас мне надо бежать. Алёнка скоро от наркоза отойдёт, ей уход нужен…
    - На одной ноге простоишь, как матёрые сидельцы говорят. Годачетыре, правда, жене ещё поскучать. – бодро парировал невольноподслушавший последние фразы вошедший следователь Коровин, - Ладно,наболтаетесь ещё. Ты давай, явку с повинной пиши. Да число неперепутай, позавчерашнее поставь…
    
***
    Прошло полгода… В дверь кабинета кто-то постучал и тут-же открыл,не дожидаясь разрешения. Вошёл Карбашов, деловито прошелся по кабинетуи навис над Коровиным. Сгустилось тягостное молчание. Визитёр развернулпакет и поставил бутылку коньяка.
    -  Запоздалый свадебный подарок. Три звёздочки. На погоны ты третьюзвёздочку себе просрал… кхе-кхе… так хоть на бутылке будет. Всё у тебя,Коровин, не как у нормальных мужиков. Дом ты не построил, сына невырастил, вместо деревьев – людей сажаешь… Но это можно исправить. Навот, черенок. Рябина. Под окном посадишь. И не забудь супругупоздравить, день медика как-никак…

***
    Двенадцать лет спустя Александр спешил на работу, думая о прошлом.Следователя Коровина он нашёл, с поисками врача тот поможет. То быловремя разбрасывать камни, теперь пришло время их собирать. Но кто этотаинственный спаситель, который принёс деньги в больницу?...
    В пылу расправы за дочь, Александр упустил из внимания ещё одинвыпад недоноска. Фраза «гандон обоссаный», брошенная из уст выродка, впоследнее время не выходила из головы. Обещание самому себе, - «Онответит за всё» - превратилось в моральное обязательство. Раньше он непридавал значения подобным словам. Но теперь, пройдя зону, знал имцену. Развернувшись через две сплошных, Завадский поехал на кладбищенавестить могилу Живоглотова в первый и последний раз…

***
    Секретарша крупного торгового центра сосредоточенно наносила лак наизящные ноготки. Неожиданно раздался звонок телефона, кисточкадёрнулась, испортив узор.
    - Какой суке приспичило? - злобно подумала секретарша, - Сейчас хуями-то покрою.
    Но надпись на дисплее коммутатора изменила её планы. Звонил Генеральный директор Скрягин Сергей Александрович.
    - Найди начальника службы безопасности. Пусть зайдёт ко мне.

***
    - Александр Владимирович, Вас генеральный вызывает – раздался голос секретарши в трубке мобильника.
    - Уже подъезжаю, - ответил Завадский.

***
    - А, Саша, заходи, - радушно пригласил генеральный Завадского.
    - Сергей Александрович, сейчас вышел странный посетитель…
    - Не напрягайся. Это из прокуратуры. Упустил ситуацию при проверке,до них дело дошло. Замяли, само собой. Сейчас они все у меня в кармане.А лет двенадцать назад дело было, я тогда только раскручивался ещё, такменя чуть не посадили. Следак по экономическим, ещё старой, ОБХССовскойзакалки, крепко тогда меня за яйца держал. Хорошо другой следак, изубойного, помог. Не бесплатно, конечно. Это они сейчас прямо в кабинетеподачки хавают, а тогда цену заломил – мама не горюй. И сам не взял.Через больницу врачу, мол для какой-то Алёнки. Я тогда не разобрал чток чему. Ну, наверно типа наших фирм  - «прокладок». Через несколько рукденьги пройдут, как взятку уже и за уши не притянешь... Он сейчас,кстати, хорошую тему прорубил. Юрконсультацию открыл. По ОСАГОспециализируется. Это за «жестянку» любой юрист бабки со страховойсострижёт. А за ущерб здоровью – гемор. У него жена там по этой темеразруливает, она тем врачом в больнице как раз раньше работала.Красивая такая. Светлана. А фамилию следака того уже и не помню.Коробкин что ли…
    - Коровин. Юрий Михайлович.
    Чашка с кофе выпала из рук генерального, разбившись на несколько крупных осколков.
    - Откуда ты знаешь???...
    - На счастье – вместо ответа констатировал начальник службыбезопасности, указывая взглядом на чашку, - Кстати, я Вам на выходныхне нужен? У меня важная встреча. Личная.

(с) Акацентавр


Голосов пока нет
анатом 30.10.2006

проняло