Тот день я не забуду никогда. Вообще, вся эта фигня про Борьку задумывалась только из-за этого дня. Мне хотелось, чтобы читатели были подготовлены и имели хотя бы небольшое представление о том, в какой атмосфере рос Борька.
Утро началось рано. Очень рано. Вчера у Катьки был день рождения. В 2 часа ночи я ввалилась в квартиру к родителям и забылась пьяным сном. В четвертом часу, охая и стеная, я доковыляла до кухни, налила стакан воды, раздвинула жалюзи, и, глядя в окно, маленькими глотками цедила спасительную влагу. Фонарь на подъезде освещал одинокую «копейку» Коли. Он купил ее совсем недавно и гордился железной коняшкой. Машина была старой, ржавой и сильно дребезжала, но все-таки ездила.
Помимо машины, свет освещал салон, и какого-то паренька, склонившегося на руль и копошившегося под приборной доской. Я с интересом вглядывалась, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Первой мыслью было, что это кто-то из гостей поехал за водкой, ибо к моему отходу, ее было мало. Потом я подумала, что Коля бы никого не пустил за руль, потому что кроме него никто не мог завести колымагу. «Угоняют, что ли?» - пронеслась в нетрезвой голове абсурдная мысль.

Я подъезжала к дому. На углу меня встречал радостный Борька. Ему уже 4 года. Он мал ростом, но необычайно вертляв. Он бежал рядом с машиной, подпрыгивал и что-то орал. На его пути стояла клумба, замастыренная местными бабками из большого колеса.
- Борька! – я нажала на клавишу стеклоподъемника, но предупредить его не успела.
В зеркало заднего вида я вижу, как он свалился в клумбу, замяв все цветы. Он тут же вскочил и опять начал нагонять машину.
- Прокати меня, Лель! – попросил он, когда я вышла из машины.
- Борь, мне некогда. Позже, ладно? – я ковырялась в багажнике, доставая пакеты с продуктами.
- Блядь, - горестно вздохнул он. – Вечно ты так.
- Борька, я сказала позже, значит позже. Мать где?..

Борьке 1, 5 года.
Я смотрела из окна, как он гуляет с бабушкой. Он весело шлепал по лужам. Бабушка, сидя на лавочке, лениво грызла семечки. Борька ни фига не растет. Он мал ростом, толст, но очень подвижен. Он плохо говорит, но при этом очень внятно матерится. Я приоткрыла окно и закурила.
Борька шурудит по луже веткой. Грязь разлетается в разные стороны. Мне слышно, как он напевает.
- Хо-хо-хо-о-о-о-о, - ширк веткой вправо. – Хэ-хэ-хэ-э-э-э, - ширк веткой влево.
– Ху-ху-ху-у-у-у-у, - он поднял ветку над головой и с криком - Ху-у-у-у-у-й-й-й-й-й, - со всего маху опустил ее в лужу...

В тот день, когда на свет появился Борька, Коля напоил весь рынок. Он кричал, что у него родился сын, и не ебет!
Когда Катьку выписали, она охуела. Коля запиздюрил ремонт в детской и накупил всяких детских безобразий.
Я же охуела, когда увидела Борьку. Катька произвела на свет свое подобие. Борька был белобрыс и голубоглаз.
- Надо же, - кудахтала над младенцем новоиспеченная бабушка, - совсем не похож на Рустема.
Катька стыдливо гасила в глазах ржач, а я удивлялась тому, что бабушка не умеет считать.

Наверное, стоит начать с его рождения. Хотя, нет. С его зачатия. Нет. С его матери.
Катька – маленькая, толстенькая бабешка, отличалась невероятно дебильным, но от этого не менее заразительным, смехом. Внешне она походила на Человека-Пингвина из саги о Бетмане, только в женском исполнении.
Ее отец (во дворе с незапамятных времен его звали Кабачком), мог бы запросто дублировать того самого Пингвина. Без грима. За ящик настойки боярышника.
После школы Катька умотала в Елабугу, где поступила в торговое училище, а потом вышла замуж. Через 5 лет, замучившись летать на мужниных пиздюлях, она развелась и вернулась домой. Открыв точку по продаже овощей-фруктов на рынке, она начала работать.
Будучи обладательницей, более чем округлых телес, и голубоглазой блондинкой, ее появление на рынке вызвало ажиотаж у работающих там же азиатов. Ко всему прочему она была неприхотлива и незлобива. Больше всего меня в ней радовало то, что она была неунывающей оптимисткой. И ко всему прочему – дремучей невеждой, что позволяло мне ржать над ней постоянно. Она никогда не обижалась и весело реготала со мной...