- Му-у-у-усик, - ныла я. – Ну, Му-у-у-усик, возьмите меня с собо-о-о-ой.
Муж носился по дому, как будто ему смазали задницу скипидаром.
Из кладовки в спальню, из спальни на кухню, из кухни снова в кладовку. В холле валялись какие-то удочки, болотные сапоги, спальный мешок, какие-то чемоданчики, чехлы, баночки и тому подобная пое#ень.
- Лелька, - ворчал он, - не мешайся.
Он отодвинул меня в сторону, не замечая моих умоляющих глаз.
- Ну, Му-у-у-усик, - канючила я. – Я буду вам костер поддерживать. Даже уху сварю, если хочешь.
- Угу, - буркнул он. – Ты дохлую-то рыбу в руки боишься брать. Лелька, там комары, холодно и жестко спать. Ты будешь ныть, и проситься домой, я буду злиться, и ничем хорошим это не кончится.
Я терлась возле супруга и на каждое его утверждение отрицательно махала башкой, стараясь придать себе самый беззащитный вид, на какой была способна. Судя по всему, Мусик не собирался сдаваться.
Ладно, мы пойдем другим путем.
Я схватила телефон, набрала Катькин номер и весело защебетала, не давая ей вставить ни слова:
- Катька, Мусик на рыбалку уезжает на три дня! Давай куда-нибудь сходим? Я тут видела, в М** будет дискотека восьмидесятых. Оторвемся? Можно до утра зависнуть.
- А… М… Я… - блеяла в ответ Катька, а потом замолчала совсем.

Выборы. Часть 1 Выборы. Часть 2

Она вошла вплыла в фойе, до жути напоминающая батьку Махно и Наполеона одновременно.
Сходство с Махно придавали волнистые волосы, выбивающиеся из каракулевой кубанки, только ленточки на ней не хватало. Телосложением она напоминала Наполеона – маленькая и толстенькая. Леггенсы, всунутые в сапоги, смахивали на галифе. На плечи была накинута нутриевая шуба, ржавого оттенка.
- Это что, б#ядь, за Чапаев? – громко спросила Катька. – Она в этой шубе, как Чапай в бурке, - пояснила она, поймав мой удивленный взгляд.
- О! – воскликнула Рита. - Это же Любовь Ивановна П, кандидат в думу, – она порылась в своих бумагах и вынула агитку с фотографией и краткой биографией П.
Фото совсем не было похоже на оригинал. Фотографы умело подправили смотрящие в разные стороны глаза, но убрать из них безумное выражение все же не получилось.
Была Любовь Ивановна коммерсантом, и в какой-то момент решила, что принесет больше пользы обществу, если попадет в Городскую Думу. То, какие законопроекты она собиралась продвигать, чтобы улучшить жизнь горожан, ничем не отличались от того же вранья, которое сливали остальные кандидаты.
- Гена. - Я повернулась к новому знакомому. - Давай, работай, нечего окорока тут просиживать. Эта женщина должна покинуть помещение. Нахождение кандидата на участке недопустимо, кроме тех случаев, когда это его избирательный участок, то есть, если она пришла голосовать по месту прописки.
Геннадий, человек тонкой душевной организации, заметно сник, и пошел к П. Он попытался что-то сказать ей, но П. брезгливо отшатнулась от него и визгливо спросила:
- А вы, собственно, кто такой?
Геннадий обиженно отвернулся и поскакал за подмогой. Вернулся он в сопровождении Зинаиды Петровны. Скучающие наблюдатели с интересом следили за тем, как разворачиваются события.

Выборы. Часть 1

И снова утро. И снова похмелье (я, надеюсь, никого не удивила). И проклятый день В. То есть, выборов.
Я с трудом распинала Катьку и полезла в душ.
Мы уже допивали кофе, когда за нами пришла машина.
- Фу, б#я-я-я-я, - застонал Ромка, водитель Кузьмича. - Аж окна запотели. Вы где так нагрузились?
Мы попросили Ромку остановиться ненадолго у круглосуточного супермаркета и стали думать, что взять с собой из выпивки. Пиво не канало, потому что мы не знали, в каком состоянии туалеты на доверенном нам участке. А ко всему остальному нужны стопки. В итоге мы взяли шесть бутылок-фляжек коньяка, пять лимонов и всяческого шоколада.

В мрачном фойе института культуры собрались все члены избирательной комиссии.
Нам продемонстрировали пустые урны, при нас же их опечатали, и объясняли, что мы должны, а точнее, не должны делать. Самое главное – мы не должны были вступать в разговоры с избирателями без крайней нужды. И уж тем более, не должны были указывать им, за кого нужно голосовать.
Мы с Катькой нацепили бейджики с фамилией Кузьмича, и присели за самый дальний столик.
- Лелька, - Катька подтолкнула меня, - а че вон те два мужика на нас так смотрят?
Неподалеку от нас сидели два хмурых типа, которые, действительно, пялились на нас. Я улыбнулась и кивнула им, они тут же сделали вид, что смотрят в другую сторону.
- Б#я, - продолжала стонать Катька, - Лелька, как пить-то будем, если они будут лупиться на нас?..

Все началось, как всегда - со звонка.
- Лелька, что делаешь? – спросил до боли знакомый голос, но в виду того, что на часах было половина седьмого утра, я не могла понять, кто это.
- Не поверишь, но я пока что сплю.
- А на работу почему не собираешься?
- А на работу мне к десяти, поэтому я могу спокойно спать еще целый час. А кто это?
- Не узнала? – мужик хохотнул. – Это я.
- А-а-а, - протянула я. – Ну, тогда понятно. Так вот, ты, звони тогда через час, надеюсь, к тому времени ты вспомнишь свое имя.
Я положила трубку. Тут же снова раздался звонок.
- Ты? – спросила я.
- Да ладно, Лелька, это я, Кузьмич.
- Привет, Серега, - зевнула я. – В следующий раз представляйся сразу, а то мне как-то недосуг запоминать голоса всех, с кем я пила в девятсотлохматом году. Откуда номер узнал?
- Женьке позвонил. С сегодняшнего дня ты работаешь на меня.
Сон как рукой сняло.
- О, как, - подивилась я, - вопрос на засыпку, в каком году отменили крепостное право?
Я не успела разозлиться, потому что Кузьмич тут же начал тараторить. Выяснилось, что он решил начать карьеру на политическом поприще, и будет участвовать в выборах депутатов Законодательного собрания.
- Не путаешь, родной? – хмыкнула я. – Стоило бы для начала поработать в Городской Думе, а потом уже в Законодательное лезть.
- Все просчитано, - прервал он меня. – Мне нужны люди в команду. Женька сказал, что у тебя уже есть опыт в подобных делах, потому и уступил тебя на время предвыборной кампании.

- Здравствуйте, Ольга Михайловна.
В кабинет зашла моя бухгалтер Руфина Багдасаровна.
- Я у вас поработаю в кабинете, а то в подсобке девочки обедают?
Я кивнула, спросила, нужен ли ей компьютер, и, получив отрицательный ответ, продолжила шастать по инету.
- А можно мне позвонить?
Я снова кивнула, и решила, что нужно сходить в кафе, пообедать.
- Алло, Мавлюда? – щебетала в это время Руфа.- Я же забыла тебе сегодня рассказать, что вчера было!
Я решила остаться, и послушать, что же вчера могло такого случиться.
Руфина – блестящий бухгалтер и столь же блестящая пи#доболка. Она может висеть на телефоне часами, разговаривая со своей сестрой Мавлюдой, работающей на вахте в нашем же здании.
Каждое утро сестры встречаются на остановке и вместе идут на работу, потом вместе обедают, и вместе же идут обратно до остановки после трудового дня.
Я закурила, уставилась в монитор, и делала вид, что мне не интересно. Вообще-то я не страдаю любопытством, но пропустить нечто, что обещала рассказать Руфина, я не могла...