Выборы. Часть 1

И снова утро. И снова похмелье (я, надеюсь, никого не удивила). И проклятый день В. То есть, выборов.
Я с трудом распинала Катьку и полезла в душ.
Мы уже допивали кофе, когда за нами пришла машина.
- Фу, бля-я-я-я, - застонал Ромка, водитель Кузьмича. - Аж окна запотели. Вы где так нагрузились?
Мы попросили Ромку остановиться ненадолго у круглосуточного супермаркета и стали думать, что взять с собой из выпивки. Пиво не канало, потому что мы не знали, в каком состоянии туалеты на доверенном нам участке. А ко всему остальному нужны стопки. В итоге мы взяли шесть бутылок-фляжек коньяка, пять лимонов и всяческого шоколада.

В мрачном фойе института культуры собрались все члены избирательной комиссии.
Нам продемонстрировали пустые урны, при нас же их опечатали, и объясняли, что мы должны, а точнее, не должны делать. Самое главное – мы не должны были вступать в разговоры с избирателями без крайней нужды. И уж тем более, не должны были указывать им, за кого нужно голосовать.
Мы с Катькой нацепили бейджики с фамилией Кузьмича, и присели за самый дальний столик.
- Лелька, - Катька подтолкнула меня, - а че вон те два мужика на нас так смотрят?
Неподалеку от нас сидели два хмурых типа, которые, действительно, пялились на нас. Я улыбнулась и кивнула им, они тут же сделали вид, что смотрят в другую сторону.
- Бля, - продолжала стонать Катька, - Лелька, как пить-то будем, если они будут лупиться на нас?
Я оставила Катьку тосковать, и пошла в буфет. Купила две жестянки кока-колы, всяких пирожков и хачапурей и пошла в фойе. Остановилась возле двух подозрительных мужиков и уставилась на них. На бейджиках было написано: Невструев и Сидоркин.
- Ну, что, сладкая парочка? - проворковала я, - Что смотрим так? У меня лицо грязное?
- Нет, - буркнул Невструев.
- Точно? – переспросила я. – А может, у меня пиджак на левую сторону надет?
- Нет, - снова ответил он. Сидоркин хранил молчание.
- А какого хуя тогда пялитесь, уважаемые? Больше смотреть некуда? А можно спросить, от какого вы кандидата? Потому что таких, - я ткнула в бэйджи, - в списках у нас нет.
Оказалось, что два хмыря были наблюдающими от С.
- А-а-а-а, - протянула я, - ясно тогда. Ну, тогда, милые, смотрите внимательно за нами, а то мы такие шаловливые, мало ли, что учудим. А я сейчас хочу в туалет пойти, кто из вас со мной? Невструев, может вы? А то мне не нравится фамилия Сидоркин.
Я развернулась, дошла до Катьки, прихватила пакет с выпивкой и отправилась на поиски туалета. Навстречу мне попалась Зинаида Петровна – председатель избирательной комиссии, женщина ростом около полутора метров, в мешковатом брючном костюме и с умилительной мордой пекинеса.
- Э-э-э, - она начала ковыряться в каких-то бумажках.
- Ольга Михайловна, - подсказала я, - наблюдатель от кандидата Г. Не подскажете, где у вас туалет?
- Идите до конца коридора, там справа увидите. Ольга Михайловна, мы же с вами договаривались, что вы будете сидеть на буквах…
- С кем вы договаривались? – прервала я ее. – Со мной? Лично вы – лично со мной? Помнится, мне это говорил по телефону какой-то мужчина. И еще я припоминаю, куда он был послан после такого заявления. Судя по тому, что сейчас об этом говорите мне вы, он все-таки нашел дорогу?
- Понимаете, у нас не хватает людей…
- Понимаете, - вкрадчиво ответила я ей, - сей факт меня абсолютно не ебет. Прошу прощения за мой французский, но за организацию выборов отвечаете вы, а не я. Так что на буквах сидите сами, либо просите других наблюдающих. Но имейте в виду, что если я увижу кого-то из них, заполняющими списки, я сразу же отзвоню в территориальный комитет, и сделаю все, чтобы на этом участке выборы не прошли. А теперь извините, я хочу ссать.
Я зашла в туалет, открыла банки с колой, вылила колу в унитаз и залила в баночки коньяк. Решив, что для разгона нам пока хватит, я ввалилась в зал, поставила перед Катькой баночку, и снова пошла в буфет клянчить нож и блюдечко под лимоны.

Мы с Катькой тихонько потягивали коньяк, грызли шоколад и жевали лимоны, когда к нам подошел мужчина подошло нечто. Брючки в обтяжку, мешковатый свитер, и, заметные женскому взгляду, следы пудры на лице, давали ясный намек на то, что нечто являлось сексуальным меньшинством. В простонародье – пидарасом. Институт культуры, колыбель светло-синих, хули уж тут поделаешь.
- Ольга Михайловна, - чудо кокетливо уперло хрупкую ручонку в бок и отставило ножку, - вас к телефону. Пройдемте в кабинет к Зинаиде Петровне, - и он посеменил прочь.
- Это кто? – удивилась Катька. – Похож на пидора.
- Я в этом уверена, сейчас узнаем кто. Вы из комиссии? – спросила я, когда догнала чудо.
- Мхм, - отозвался он, поправляя прядку, выбившуюся из собранных в хвост волос. – Геннадий.
- Ну, а мое имя вы знаете.
Звонил Славка, оставшийся в штабе для сбора информации со всех участков.
- Лелька, - пробубнил он, - муж твой звонил, сказал, что ты оставила телефон дома. Что передать, если еще раз позвонит?
Я сказала, что позвоню ему сама, и отсоединилась. Позвонила домой, и договорилась с Мусиком, что в течение часа он привезет мне мобилу.

В фойе слышались громкие голоса, особенно хорошо был слышен Катькин голос.
- Что за дела? – орала она. – Это же уму непостижимо – раскидать листовки в кабинках!
Катька стояла у стола, где сидели Невструев и Сидоркин, и размахивала у них перед носом агитками.
- Я видела, как вы, – она ткнула пальцем в Сидоркина пальцем, - заходили в кабинки!
- Я проверял, есть ли там ручки, - начал оправдываться он. – Это провокация! И вы тоже заходили! – добавил он.
- Я в туалет ходила, - орала Катька, - а вы в кабинки зачем совались? Я случайно увидела, что вы оттуда вышли, и заглянула-то просто так. А там! – и она снова потрясла листовками. – Лелька! – заорала она, увидев меня. - Ты просмотри, что творится!
- Я уже поняла, - кивнула я. – Сейчас жалобу отпишу в избирком, пусть приезжают, разбираются. Кто подпишется в свидетелях? – я обвела взглядом столпившихся.
Основную массу наблюдателей составляли пожилые дядьки и тетьки, взявшиеся за работу из голого энтузиазма или для того, чтобы заработать немного денег, ничего не делая. И только у кандидата от СПС были молодые волонтеры, два страшненьких очкарика и симпатичная девушка.
- Я буду, - сказала она. – Это просто безобразие! Мало того, что пытаются усадить нас за буквы, так еще и такая глупость, как раскладывание агиток.
Наш человек, подумала я, и мы сели составлять жалобу.
Катька молча потягивала коньяк из жестянки и молчала.
Я накатала жалобу, СПС-ники подписали ее, и пошла звонить Толику, чтобы он кого-нибудь выслал за бумагой. Толик пообещал, что приедет сам.
Катька уже перетащила за наш стол СПС-ников, и они что-то довольно резво обсуждали.
- Катька, пойдем-ка покурим, - отвлекла я подругу.
Мы вышли на улицу.
- Откуда агитки? – спросила я.
- Вчерашние, - хохотнула она. – Я как увидела, что он пошел в кабинки, сразу же их в карман сунула и пошла, типа, в туалет. А он только вышел, я с другой стороны зашла, разложила их, а потом вернулась и, как будто пошла проверять, что он там делал.
- Глупо, могла бы спалить всю контору. Ну, да ладно. Зато испортили им настроение. Теперь они с нас вообще глаз не спустят.

Я помаленьку глотала коньяк, Катька о чем-то так и спорила с мальчиком, Рита (девушка от СПС) катала жалобы одну за другой.
Жаловалась на буквы, на то, что какие-то списки заполнялись неправильно, на то, что от каких-то кандидатов было очень много наблюдателей, и тому подобную поебень. Я не глядя подписывала все, что она мне подсовывала, и с интересом наблюдала за передвижениями Гея Геннадия.
Он, вихляя бедрами, беспорядочно передвигался по фойе, делая вид, что занят чем-то важным. Неожиданно он замер, картинно прижав руки к груди, и грациозной ланью поскакал к дверям.
В дверях стоял Мусик и кого-то высматривал. Наверное, меня. Смотрелся он великолепно, даже я залюбовалась на мгновение. В черном пальто, темные волосы припорошены снегом, румяные от мороза щеки. Гена подлетел и чуть не упал ему грудь. Муж удивленно смотрел на него с высоты двухметрового роста. Геннадий что-то спросил, Мусик что-то ответил, и разочарованный член комиссии повернулся в мою сторону и пискнул:
- Ольга Михайловна, вас спрашивают.
Я пошла навстречу. Геннадий крутился рядом, делая вид, что пытается подвинуть стол под, одним ему известным, углом.
Мы вышли на улицу, я забрала телефон, мы покурили, и я вернулась на рабочее место.
- Это ваш муж? - Геннадий навалился на стол и, подперев рукой голову, мечтательно прикрыл глаза. – Какой он у вас… - он осторожно подбирал слова. – Большой…
- Будешь коньяк? - вдруг предложила я ему.
- А есть? – встрепенулся он. – А где пить будем?
Подумав, он принес чайную чашку, под столом «чай» был налит, и мы, сидя рядом блаженствовали.
Блаженствовали до тех пор, пока на участке не появилась она. Любовь Ивановна П. – кандидат в депутаты Городской Думы.

продолжение следует...

©Пенка