Выборы. Часть 1

Все началось, как всегда - со звонка.
- Лелька, что делаешь? – спросил до боли знакомый голос, но в виду того, что на часах было половина седьмого утра, я не могла понять, кто это.
- Не поверишь, но я пока что сплю.
- А на работу почему не собираешься?
- А на работу мне к десяти, поэтому я могу спокойно спать еще целый час. А кто это?
- Не узнала? – мужик хохотнул. – Это я.
- А-а-а, - протянула я. – Ну, тогда понятно. Так вот, ты, звони тогда через час, надеюсь, к тому времени ты вспомнишь свое имя.
Я положила трубку. Тут же снова раздался звонок.
- Ты? – спросила я.
- Да ладно, Лелька, это я, Кузьмич.
- Привет, Серега, - зевнула я. – В следующий раз представляйся сразу, а то мне как-то недосуг запоминать голоса всех, с кем я пила в девятсотлохматом году. Откуда номер узнал?
- Женьке позвонил. С сегодняшнего дня ты работаешь на меня.
Сон как рукой сняло.
- О, как, - подивилась я, - вопрос на засыпку, в каком году отменили крепостное право?
Я не успела разозлиться, потому что Кузьмич тут же начал тараторить. Выяснилось, что он решил начать карьеру на политическом поприще, и будет участвовать в выборах депутатов Законодательного собрания.
- Не путаешь, родной? – хмыкнула я. – Стоило бы для начала поработать в Городской Думе, а потом уже в Законодательное лезть.
- Все просчитано, - прервал он меня. – Мне нужны люди в команду. Женька сказал, что у тебя уже есть опыт в подобных делах, потому и уступил тебя на время предвыборной кампании.
- Кузьмич, тебя обманули. Вся моя деятельность заключалась в том, что я везде ездила с Женькой и пила с нужными людьми, потому что Женька слабак. А ты сам пьешь, как конь, к чему я тебе?
- Все работают на общественных началах, - не слушал он меня, - тебе будет идти зарплата, как если бы ты работала у Женьки, плюс бензин, плюс оплата всех разговоров по мобиле, но в пределах разумного, не думаю, что ты будешь звонить в Австралию.
- Из всего перечисленного, я только за мобилу плачу, и то, только тогда, когда превышаю лимит, установленный Женькой. Не покатит, Кузьмич, преимуществ никаких, а головняков много.
- Если я выиграю выборы…
- Только не говори, что тогда я буду работать с тобой, милый. Я уже работаю. И именно там, куда ты хочешь попасть.
Кузьмич задумался, потом предложил заехать за мной, и поговорить.
В итоге я уговорилась, и началась предвыборная поебень – звонки, встречи, агитки, подарки пенсионерам и тому подобная лабуда.

Самыми трудными и бесячими были встречи и разговоры с людьми, которые в день выборов должны были находиться на избирательных участках, и следить за работой избирательной комиссии, а главное, за представителями конкурентов.
А если учесть, что в тот раз выбирались кандидаты в Гордуму, Законодательное собрание, в мэры и губернаторы, то на избирательных участках сидело больше представителей, чем самих избирателей.
Я решила подключить Катьку, но помощи от нее было никакой, потому что она тут же взяла на основной работе отпуск без содержания, и мы, закрывшись в комнате отдыха штаба, банально бухали, изредка отвечая на звонки. Нас почти не беспокоили, потому что Катька притащила с собой толпу студентов, готовых за символическую плату работать на благо Кузьмича.
В территориальной избирательной комиссии нас с Катькой не любили и боялись. Мы появлялись там по три раза на дню, и устраивали скандалы по любому поводу.
С радостью нас встречал только Толик, потому что помнил меня по прошлым выборам, после которых мы стали друзьями.
- Лелька, мне звонили с участка № 4906, и просили, чтобы я как-нибудь с тобой договорился, чтобы ты к ним на участок не лезла. Председатель до сих пор помнит, как ты их там заебывала в прошлый раз, - признался он.
- Пусть не ссут, - успокоила я его. – Я буду на участке в институте Культуры. Они там заявили, что я буду сидеть «на буквах», типа, у них не хватает своих людей. Посмотрим, как они смогут меня за стол усадить, и сверять списки.
Толик посочувствовал членам комиссии, и сказал, что будет курировать мой участок лично.

За день перед началом, в штабе шли последние приготовления к выборам, народ суетился и волновался. Нам с Катькой было слегка фиолетово, потому что мы с ней незаметно передавали друг другу фляжку с ромом, и слушали наставления краем уха.
В основном народ волновало наличие буфетов на участках, потому что сидеть нужно было до упора, то есть до самого окончания подсчета бюллетеней. Меня больше волновало, будет ли в буфете выпивка. На мой вопрос никто не ответил, и я подумала, что нужно не забыть прихватить что-нибудь с собой. После совещания мы с Катькой отправились домой.
- Жрать хочу, - выдала Катька, когда мы проходили мимо ирландского паба.
Мы зашли, заняли столик, заказали «Айрит стью» и по кружке ирландского стаута. Темное пиво как-то плохо легло на ром, и я перешла на айриш ред. К тому моменту, когда подали баранину, Катька уже не вязала лыка, я была почти в таком же состоянии. После, на удивление, спокойного ужина, мы вывалились на улицу.
- Поехали в какой-нибудь клуб? – опять выдала Катька гениальную идею.
Перед входом в клуб Катька достала очки и нацепила их на нос, спрашивая, трезвее ли она выглядит. Выглядеть она стала не как пьяная баба, а как пьяная училка.

Мы вошли внутрь, и удачно прошли фейс-контроль, и то, только потому, что с мороза Катькины очки запотели, и мне пришлось вести ее за руку, и толкать в бок, чтобы она не ржала.
Заказав пива, мы быстро его выпили и рванули танцевать. Рядом сразу нарисовались три пьяненьких типчика.
Катька тут же прилипла к одному из них, и начала шоркаться вокруг, напоминая электрика, который, любовно вонзив в электрический столб кошки, пытается изобразить стриптиз и безуспешно возбудить этот самый столб. Парнишка, все-таки не был столбом, и очень даже органично двигался в такт Катькиным извиваниям. Второй пытался пристроиться к ним, но Катька легкими движениями бедер оттирала его в сторонку, что бы тот не мешал им сливаться организмами.
Третий же, пристроился рядом со мной и тянул руки якобы к талии, но как-то неумело они натыкались на грудь, что мне совсем не нравилось. В итоге он решил, что с тыла ему будет удобнее, и зашел мне за спину, но руки все равно тянулись к груди.
Будучи брезгливой, я пыталась оторвать его руки, но он оказался цепким до невозможности. При этом он зачем-то напевал мне в ухо: «Любовь повернулась ко мне задом», пидарас херов.
Я вежливо попросила его расцепить руки, но он только глумливо гыкал. Обидевшись, я пнула его по ноге и ударила затылком в подбородок. Придурок хрюкнул и повалился на спину, но руки, сука такая, не расцепил. Я слезла с него, и случайно наступила на его руку. Катька схватила меня и потащила в туалет, где я минут 10 материлась так, что всегда людное помещение слегка опустело.
Было решено принять еще по пиву, и идти домой, потому что нужно было рано вставать. Мы примостились за барной стойкой, и тут кто-то пихнул меня в бок.
- Лелька! Здорово!
Рядом сидел мой бывший друг, а теперь просто приятель, Андрюха, майор милиции, с парочкой таких же, как он, бугаев. Мы переместились за столик и стали угощаться водкой и пивом на халяву.

Из-за Катькиной неспокойной натуры нам так и не удалось достойно закончить день.
Все началось с того, что на нее напала икота. Кокетничая и жеманясь, она присела к одному из товарищей на колени и прощебетала:
- Напугайте меня, пожалуйста, чтобы я не икала.
Недолго думая, товарищ ткнул ее пальцами под ребра, от чего Катька икать не перестала, а соскочила и начала орать прямо ему в лицо, что он свинья, сволочь и козел. Сволочной козлосвин выкатил глаза, обронил челюсть, и лицо его стало наливаться краской.
Я оттащила Катьку, усадила за пустующий столик, и метнулась обратно.
- Мальчики, - уговаривала я их, - не обращайте на нее внимания, у нас сегодня был тяжелый день, Катька много выпила, у нее иногда бывает…
Мужики молчали, а тот, который совсем не умеет пугать икающих пьяных девушек, молча сверлил Катькину спину тяжелым взглядом. Я быстро разлила водку по стопкам, и предложила выпить. Андрей бубнил, что все нормально, просто не стоило обзываться, и все такое.
Я без конца извинялась, и через минуту-другую мужики уже были готовы простить Катьку, когда она поднялась из-за стола, подошла, взяла кружку пива и выплеснула ее в лицо обидчику.
Это был пиздец. Понимая, что сила не нашей стороне, я схватила Катьку, и мы побежали в сторону гардероба. Обиженный мужик топал следом, за ним несся Андрей. Он хватал друга и всячески мешал ему догнать нас.
Мы завернули к гардеробу, и тут Катька перемахнула стойку и на глазах ошалевшей гардеробщицы скрылась за развешанными шубами и дубленками. Я схватила девушку за руку и зашептала:
- Милая, только не кричите и охрану не вызывайте. Она ничего не утащит, ей просто надо спрятаться на минутку.
Тут из-за угла вывернул обидчик, таща на буксире Андрюху.
- Где она? – орал потерпевший. – Где эта сука? Я ее порву!
- Нет ее, ответила я. Наверное, в туалет убежала. Поищи там. Заебали, - захныкала я, вспомнив, как Андрюха боялся меня ревущую. – Андрюша, сделай что-нибудь.
Я пыталась пустить слезу, Андрей пытался утихомирить друга, гардеробщица пыталась вырвать свою руку из моей, но я не давала ей такого шанса.
Через некоторое время Андрюха все-таки смог утащить друга, я отпустила гардеробщицу и позвала Катьку.
Катька подарила гардеробщице небольшую сумму «на чай», и мы вышли на улицу.

Загрузившись в такси, было решено поехать ко мне.
В машине Катька, наконец-то переставшая икать, начала ржать так, что даже водитель испуганно начал поглядывать на нас в зеркало.
- Лелька, знаешь, что я сделала? – хохотала Катька. – Я тут на днях, натырила агитлистовок С. (нашего главного конкурента на выборах), и пока вы там разговаривали у гардероба, я насовала их в первые попавшиеся карманы. Ведь сегодня нельзя проводить агитацию?

ПыСы: в тот клуб мы больше не ходили.
ПыПыСы: до начала выборов оставалось несколько часов.

©Пенка