Борька. Часть 1

Наверное, стоит начать с его рождения. Хотя, нет. С его зачатия. Нет. С его матери.
Катька – маленькая, толстенькая бабешка, отличалась невероятно дебильным, но от этого не менее заразительным, смехом. Внешне она походила на Человека-Пингвина из саги о Бетмане, только в женском исполнении.
Ее отец (во дворе с незапамятных времен его звали Кабачком), мог бы запросто дублировать того самого Пингвина. Без грима. За ящик настойки боярышника.
После школы Катька умотала в Елабугу, где поступила в торговое училище, а потом вышла замуж. Через 5 лет, замучившись летать на мужниных пиздюлях, она развелась и вернулась домой. Открыв точку по продаже овощей-фруктов на рынке, она начала работать.
Будучи обладательницей, более чем округлых телес, и голубоглазой блондинкой, ее появление на рынке вызвало ажиотаж у работающих там же азиатов. Ко всему прочему она была неприхотлива и незлобива. Больше всего меня в ней радовало то, что она была неунывающей оптимисткой. И ко всему прочему – дремучей невеждой, что позволяло мне ржать над ней постоянно. Она никогда не обижалась и весело реготала со мной.
Ее перлы можно перечислять долго. Вот некоторые ее фразы:
- Лелька, у меня же скоро ебулей! (юбилей)
- Как ты ходишь с этими помпонами? (тампонами)
- Я заебалась отмывать эти флаконы. (плафоны)
- Че там на улице так стреляет? Эти дети заебали уже своими пикардами. (петардами)
- А че, у нас этот год высококостный? (високосный)
Моя мама никогда не забудет Пасху, благодаря Катьке. Она зашла к нам, притащив куличи и крашеные яйца.
- Христос воскрес, Катенька, - поприветствовала ее мама.
- Воинственный воскрес, - ответила она.
После развода Катька кинулась во все тяжкие. Ей хотелось мужского внимания и домашнего очага. Она металась от одного к другому, и наконец-то нашла ЕГО.
Невысокий, щупленький узбек. Они стали жить вместе. У нее. Вместе с ее родителями. Он переехал со своим набором кастрюль и строго-настрого запретил всем домочадцам готовить в них свинину. Он пытался отучить Катьку курить и материться. Кстати, материлась она виртуозно. Мне он не нравился, но я не высказывала свое мнение. Любовь зла, полюбишь и козла. И раз уж этот козел полюбился Катьке, значит, было в нем что-то такое, чего не разглядела я.
Он часто жаловался мне на нее.
- Леля, - гундел он. – Ну, вот почему она так делает?
- Как?
Катька прервала его и начала ржать.
- Да у меня месячные, и я для него грязная. Меня трогать нельзя, - она заливается, и я непроизвольно ржу вместе с ней.
Прочухав такую хуйню, Катька жестоко издевалась над Рустемом. Утром, дождавшись, когда он примет душ, она, голая подкарауливала его у двери, и насильно приговаривала его к минету. Сопротивляться он не мог. Это его сильно угнетало. Мало того, после этого ему приходилось заново мыться, что отнимало время. Но это еще не все. Выходя после очередной помывки угадайте, что он видел? Правильно. Голую Катьку. В итоге, после третьей помывки, Рустем сидел безвылазно в ванной, костеря Катьку и весь женский род. Так продолжалось до окончания критических дней.
Кабачок тоже не упускал своего. Когда Рустем совершал молитвы, Кабачок тихо подвывал из-под двери, чем необычайно нервировал зятя.
В общем, жилось ему несладко.
Как-то раз они повздорили, и Катька по секрету рассказала мне, что перемазала все его кастрюли свиным жиром, потом испугалась и отмыла, и теперь не знает, что делать. Но испуг совсем не мешал ей каждый раз ржать, когда он что-нибудь готовил в своей посуде. Это его тоже немного пугало и нервировало.
Раз в год Рустем ездил в родной Узбекистан, проведать родителей, жену и четверых детей. Этот обычай он не оставил даже живя с Катькой. Он обещал вернуться через месяц. Дело было в начале ноября.
Через месяц Катька начала тосковать. Рустем не приезжал и вообще никак не давал о себе знать. Еще через месяц она на все наплевала, и снова начала искать свое счастье. После долгих поисков она его нашла. Очередное счастье было таджиком и звалось Хушвахтом, для удобства переделанное Катькой в Колю.
Коля нравился мне больше, потому что когда Катька ржала, (я называла это действо «закатилось в жопу яблочко»), он также задорно похохатывал. Коля переехал жить к Катьке. Вещи Рустема были сложены в мешок и убраны в кладовку. Коля был неприхотлив в еде, дружелюбен с соседями и нравился Катькиным родителям.
К тому времени я уже заработала на отдельную квартиру, и появлялась у родителей пару раз в неделю. Выходя из машины, я увидела во дворе подруг.
Первая новость, которую они мне сообщили – Катька беременна! Я в ахуе. Катьке еще в Елабуге поставили диагноз – спаечные процессы в трубах. Что, даже если их и пробивать, то шансов на зачатие почти нет. Помнится, Катька как-то говорила, что нужно сходить к гинекологу. Очень уж ей хотелось родить Коле сыночка.
Тут на горизонте появилась сама Катька. Увидев меня, она залилась своим фирменным смехом. Она шла с УЗИ. Срок беременности оглушил меня. 5 месяцев. Получалось, что она залетела после отъезда Рустема, но до появления Коли.
Я отвела ее в сторонку и спросила, кто отец?
- Рустем, - на голубом глазу пиздит Катька.
Я молча проглотила вранье. Это ее право, не отвечать.
- А Коля как же?
- А Коле похуй. Он сказал, что он воспитает ребенка, как своего.
Я прониклась к Коле еще большим уважением.
Ходить к Катьке в роддом было интересно. Она перехаживала уже две недели. Врачи стонали от нее. Она всех донимала своим смехом и нежеланием отучаться ругаться матом. Когда к ней приходили, она раскрывала настежь окно (был октябрь), заворачивалась в одеяло, кидала на подоконник подушку, ложилась, и громко залупалась, рассказывая о врачах и тех, кто лежит с ней в палате. В итоге она заебла всех и ей сделали кесарево.
Так, 31 октября, на свет появился Борька.

©Пенка