Ноготь

2 августа, 2007 - 16:02 — Боб

Ну да ладно. Как бы то ни было, на руках ногти в основном функциональны и даже приятны на вид. Иногда.
Авот на ногах – это чистый атавизм, ей-богу. Толку ноль, даже меньше.Красоты столько же. Гораздо изящнее смотрелись бы этакие цилиндрикировненькие. Имею в виду, конечно, на женских ногах. На мужские-то мнесмотреть по-любому тошно.
И вред от ногтей этих случается простонереальный. Бывает, что прямо-таки до разрушения старой мужской дружбыдоходит, не говоря уж о распаде семьи.
Взять, например, Владика:приспичило ему шкаф перетащить из одного угла спальни в другой. А изтого в этот, наоборот, трюмо передвинуть. С каких пирогов Владику такоеприспичило, да ещё в воскресенье, – это у него спрашивать не стоит. Этолучше у Галки спросить, у жены Владикиной. Она легко и охотно объяснит,что дизайн интерьера спальни у них безнадёжно убогий, что по уму тутвообще всё надо местами поменять, а заодно и любимую Галкину картину скрасными маками (кисти неизвестного художника с Крымской набережной) напротивоположную стену перевесить, а на её место отретушированныйфотопортрет Галкиной мамы присобачить, только повыше, повыше, говорюже, повыше, а люстру снять, и соорудить потолок подвесной, а в негодевять лампочек ввернуть, а ещё… В общем, только втянись.
Договорились,короче, обойтись пока малым – переменой мест слагаемых, то бишь шкафа стрюмо. Ну, хоть так, сказала Галка. По крайней мере, добавила она,шкаф, как доминанта интерьера, встанет на нужном месте. Доминанта,усмехнулся довольный Владик. На двенадцати квадратах, ага. Ладно,переставлю, только это будет на сегодня всё.
Он рассчитывал потом спокойно пивком оттянуться.

Тольколаминат не поцарапай, предупредила Галка и отправилась в гостиную,«Квартирный вопрос» смотреть. Или «Ремонт своими руками», что ли.
Стрюмо Владик справился играючи. Даже разбирать не стал – поднатужился,да и вынес в коридор. Место для доминанты интерьера освободилось.
Владик,как нормальный мужик, перекурил это дело на кухне, потом вернулся вспальню и принялся за шкаф. Побросав его содержимое на кровать – чума,сколько барахла, подумал он, и ведь, что характерно, моего, дай бог,пятая часть, – он приступил к разборке. Говно вопрос – четыре винтаоткрутить, и верхняя часть снимается, а она не тяжёлая. Да и нижняявполне подъёмная. Однако дело застопорилось – что-то там в резьбовойпаре намертво заело. И в другой тоже. Владик поколупался немного,плюнул и решил обойтись.
Он ещё раз перекурил, скинул тапочки, сунулбосые ноги во вьетнамки, в которых обычно мусор выносил, – вьетнамкирезиновые, у них трение больше, – прислушался к «Квартирному вопросу» –вроде, довольно громко, – обхватил, как мог, нижнюю часть шкафа,напрягся и потянул. Шкаф с громким противным скрипом стронулся с места.В этот же момент из гостиной заверещала Галка:
– Ламинат! Говорила же!
Она примчалась в спальню и возмущённо затараторила, словно птица, у которой гнездо разоряют. Причём довольно агрессивная птица.
– Ладно, ладно… – пропыхтел Владик. – Не разбирается он… Подумать надо…
Он снова двинулся на кухню – перекурить. По пути покосился на холодильник – пиво, холодненькое, вожделенное…

Каквсегда, сигарета помогла. Вот же он, выход-то! Андрюху позвать! Ему жтолько свистни – так ради того, чтобы мебель подвигать, он даже лифтадожидаться не станет, прискачет по засранной лестнице через триступеньки, благо живёт всего двумя этажами ниже. Ох, любит Андрюхапомочь-посуетиться, особенно покомандовать в процессе: «Заноси! Правее!Что ж ты, чёрт косорукий! Давай, давай, вот так!» Одно плохо – пердитпри этом почти непрерывно, точно движок с разрегулированнымкарбюратором. Плюс по жизни ноги у Андрюхи… того… воняют. Как разуется– хоть противогаз надевай. Ну, да делать нечего. Больше-то всё равноникого сейчас не найдёшь. А пива – почти невыносимо хочется.
Андрюха,и правда, как будто ждал Владикова звонка. Через полторы минуты он ужестоял в прихожей друга – коренастый, широкий, в застиранной футболке, втрениках с отвисшими коленками, заправленных в страшноватого виданоски, и в разлапистых штиблетах..
– Да не разувайся, – сказал было Владик, но не успел.
Резкопахнуло ногами. Или носками. Галка выглянула из гостиной, повела носом,буркнула что-то в ответ на жизнерадостное Андрюхино приветствие искрылась.
Оставляя на ламинате влажные следы, Андрюха прошлёпал в спальню, посмотрел на шкаф и провозгласил:
–Этот, что ль, Анатольич? Да мы ж его враз… Ты давай-ка берись вон там!Раз-два, приподняли! Да не так, корова ты! Во, теперь правильно! Ну,понесли потихоньку!
И от души пёрнул.

В дверном проёменарисовалась Галка. Она дышала через рот, но терпела. И бдила, готоваяринуться на защиту ламината, со всей очевидностью стоявшего в системеценностей гораздо выше, чем воздух.
– Давай, давай! – азартнопокрикивал Андрюха, попёрдывая в такт словам. – Теперь разворачивайся!Да не через левое плечо, мудень, извини, Гал, через правое давай!Опускаем полегоньку! Перехватывай!
Начали перехватывать, и в этотмомент кого-то из них качнуло. Кого – теперь уж не установить. Да и неважно это. Важно то, что тяжёленький всё-таки шкаф мотнулся в сторонуВладика и въехал ему в большой палец правой ноги. Ноготь сорвало,хлынула кровь.
– Уауууу! – взвыл Владик, бросив свою сторону.
– Чо такое? – удивился Андрюха, удерживая свою.
– Ламинат! – завизжала Галка.
Владикдопрыгал на левой ноге до кровати, сел на кучу одежды и, держа правуюногу на весу, уставился на изувеченный палец. Ноготь снесло не совсем –он держался у самого основания, торча так, как будто рос не вдольпальца, а под прямым углом к нему. Кровь лилась довольно шустро.
–Пятен насажаешь! – закричала Галка. – Кровь не смывается! Куда ты сел?!Ты на мой выходной костюм сел! Господи, что за уроды на мою голову?!
– Кровь… – прокряхтел Владик. – Бинт принеси, дура…
Галка метнулась в ванную, вернулась с влажной половой тряпкой и принялась тереть пол, приговаривая плачущим голосом:
– Пятна… испортили ламинат, идиоты безрукие… что вот теперь делать?..
– Да бинт же принеси! – заорал Владик.
– Да пошёл ты… – пробормотала Галка.
Андрюха,продолжавший держать свою сторону шкафа и смотревший, раскрыв рот, напроисходящее, очнулся, издал заключительный пук, аккуратно поставилшкаф на пол и не спеша подошёл к Владику. Присев на корточки ивнимательно поглядев на палец друга, он изрёк:
– Ты, Владька, сам виноват. Нечего тяжести босиком таскать. В носках надо. Вот как я, смотри.
– Да иди ты на хуй со своими носками… – выдавил из себя Владик. – Из-за тебя всё, из-за козла…
– Да иди ты к чёртовой матери со своими носками! – одновременно с мужем крикнула Галка. – Провонял тут всю квартиру, козлина!
– Я козёл?! – поразился Андрюха. – Я же ещё и виноват?! Я что, напрашивался шкафы ваши двигать?! Сами вы козлы!
– Галина!!! – взревел Владик. – Бинт!!!
–Не ори на меня, уродина!!! Ничего сделать не может, скотина!!! Никакоготолку от мужа, что есть мужик в доме, что нету!!! Жрать да срать толькоможет!!! Да пиво сосать!!! Хоть в постели бы толк был, так тоже нет!!!– Галка почти плакала. – Орёт ещё!!! А ты что стоишь, глазами хлопаешь,пердила?!
– Ну, ты и сука! – сказал Андрюха.
– Ты что мою жену оскорбляешь? – зловеще спросил Владик. – А ну, пошёл на хуй!
Андрюха саркастически улыбнулся.
–Ты, Владислав, гандон, чмо и пидорас, понял? Жену он защищает… А ктомне на той неделе на неё жаловался? Под пиво, не помнишь? Живу, мол, состервой этой фригидной, мучаюсь… Скажи спасибо, что раненый, а то бпиздюлям не миновать… И ты, Галина, тоже гадина та ещё… Знать вас нехочу!
Он смачно плюнул, повернулся и пошёл прочь.
– Я фригидная?!– ахнула Галка, выпрямившись и вытаращившись на мужа. – Скажи,пожалуйста! Дебил импотентный! Ещё с козлами всякими меня обсуждает!Знать тебя не хочу! – повторила она Андрюхины слова и, рыдая,повалилась ничком на пол.

Владик, переполненный яростью,поднялся, пнул жену окровавленной ногой, зацепил при этомполуоторванный ноготь, ахнул, зашипел, проковылял, безжалостно оставляякровавые следы, на кухню, нашел на дальней полочке старый, заскорузлыйбинт и кое-как перевязал палец. Затем рывком открыл холодильник,вытащил оттуда полуторалитровую бутылку «Охоты крепкой», отвинтилколпачок, сделал хороший глоток (ух, наконец-то!) и похромал на выход.
– Дура ёбаная! – крикнул он Галке. – Нашла кому верить! Стерва! Ну и делай тут сама что хочешь!
Сунулноги в сандалии и вышел из квартиры – на воздух, скорее, скорее из этойудушливой атмосферы! Пиво, естественно, прихватил с собой.
…Онвернулся домой часа через четыре, пьяноватый и остывший. Палецпобаливал, но – терпимо. Владик даже почти не хромал. Вот на душе былохуже. Паскудно там было.
Он заглянул в спальню – Галка лежала впостели, накрывшись с головой. Как мёртвая. Всё драгоценное барахло онапросто сбросила на пол. Пятна на полу, кстати, остались.
Владик тихо прошёл в ванную, принял душ, почистил зубы и, благоухая, вернулся в спальню. Нырнул под одеяло. Обнял жену.
– Он правда врал? – спросила Галка сдавленным шёпотом.
– Конечно, врал, – тоже шёпотом ответил Владик. – А ты зачем про меня так? Импотентом обозвала…
– Нервы, – объяснила Галка.
– Вот я тебе сейчас покажу импотента… – посулил Владик, пытаясь добраться до Галкиной груди.
– Не сейчас, – ответила она. – Я сейчас не смогу. Давай ночью. И пивом от тебя несёт.
– Ладно, – прошептал Владик. – Ты поспи пока. А я тут всё уберу. А ламинат отмывается, ты не переживай.
– Да чёрт с ним, – сонно сказала Галка.
…Нивечером, ни ночью у них тоже ничего не получилось. Всё-таки осадокостался, и мешало это катастрофически. Хотя ламинат действительноотмылся, а шкаф твёрдо встал на своё доминантное место. И вещи все внём угнездились.
И потом, позже – никуда не делся этот самый осадок. Что ж, прожили так ещё с год, да и разошлись.
И с Андрюхой дружба у Владика не восстановилась. Даже здороваться перестали.
Вот, казалось бы – ноготь. А сколько вреда от него!
Правда, с другой стороны поглядеть – может, оно и к лучшему?

© Французкий Самогонщик


Голосов пока нет