Порог

– Всё смотришь? Всёхочешь понять?- спросил я его. Традиционно этот вопрос был вместоприветствия, ибо Дед на него никогда не отвечал. Он вообще предпочиталмолчать, отделываясь лишь короткими фразами по существу. Так и сейчас –он лишь молча протянул мне трубку, набитую невероятно вкусным,ароматным табаком. Где он брал табак, для меня тоже всегда былозагадкой – в свои походы меня он никогда не звал, а Юлька и непросилась. Я затянулся старой невероятно вкусной трубкой и посмотрел наВорота.

– Слушай, Дед, а неужели тебе хочется, чтоб они сноваоткрылись? Разве мы плохо живем втроем? В следующем году пшеницавзойдет, хлеб нам Юлька спечёт, объедение... А, Дед? Может и не надо,чтоб они ещё раз открывались? Дед, спокойнее нам так.
– Вот тыменя всё Дедом называешь, а сам, как старик, всего боишься,– Дедпосмотрел сначала на меня, потом на Ворота. – Ты помнишь, как Юлька кнам пришла? Руки в крови, почти до костей порезаны, взгляд мычащий,всего боится. Я думал – всё, постоит в Воротах и развернется, сомногими так бывало. Ан нет, огляделась, нас с тобой увидела и осталась.

Тирада была непривычно длинной для Деда, и он опять замолчал.Он посидел еще пару минут, и пошел к дому нарубить дров для Юлькинойкухни, а я остался сидеть и смотреть на Ворота. Не знаю почему, но нелюблю я на них долго смотреть, видать насмотрелся, когда был еще здесьодин. Сидел часами, смотрел и молчал. Все думал о чем–то. И однаждыВорота открылись, и появился Дед. Растерянный, мокрый, закашлявшийся,выплевывающий воду. И я перестал думать, я стал помогать ему прийти всебя. Постепенно мысли о месте, куда я попал, да и о себе тоже меняоставили, я нашёл себя в помощи Деду, потом мы вместе выхаживалиЮльку... Девочке-самоубийце было хуже, чем мне или Деду. Все-таки мыздоровые, взрослые мужики: один погиб на войне, второй упал в прорубь –мы умерли быстро, даже не осознав этого. А Юлька… Юлька шла на смертьсознательно, и успела провести время с другой стороны Ворот. Она виделато, что не удалось увидеть ни мне, ни Деду. Возможно поэтому онаникогда и не выходила за пределы дома.

Неожиданно япочувствовал запах горящего железа и резины. Этот запах не могпринадлежать нашему миру, так может пахнуть только Тот Мир... Яогляделся, но ничего похожего на дым или пламя, не было.

Почему-то я понял, что сейчас произойдет.

Ворота открылись.

ЗаВоротами горела машина. Это был красная спортивная иномарка, невиданная мною раньше. Капот был смят, из–под него вырывалось пламя,откуда-то сзади неслись клубы черного дыма. Внутри, уткнувшись головойв руль, сидела женщина. Я хотел кинуться к ней и вытащить из машины, нововремя вспомнил, больше никогда не смогу пересечь Черту. Женщинаоткрыла глаза, и медленно, словно сомнамбула, вылезла из груды горячегосмятого металла и вошла в Ворота.

– У вас есть телефон?–спросила она. – Мне надо позвонить мужу…этот проклятый грузовик… он…мне… я… – постепенно до неё начало доходить что, она далеко от тогоместа, где была всего несколько секунд назад. – Простите, а где янахожусь? Я попала в аварию, и …может, у меня что-то с головой? – онаозиралась по сторонам и щурилась, пытаясь увидеть шоссе, на котором онапопала в аварию. – Где я, кто вы?!! – она перешла на крик и подбежалако мне.

Ворота закрылись, отрезав от нас горящую машину и всё, что было по ту сторону.

–Откройте!!! Сейчас же!!! – она бросилась к Воротам и начала их трясти,тщетно пытаясь открыть. – Ты не представляешь, кто я!!! Кто у меня муж,да он из тебя отбивную сделает,– она металась между мной и Воротами,стуча кулачками то по мне, то по ним.

– Я не могу их открыть.И никто не может, – я не знал как ей сказать, как объяснить, ведь доэтого все почему–то сразу понимали всё сами, – эти Ворота только в однусторону. Ты не можешь уйти.
Она посмотрела на меня, как на идиота,и побежала в сторону леса. Присев на пригорок, я остался ждать. Я знал,что будет дальше, и больше мне ничего не оставалось – только ждать.

–Юлька на ужин зовет, она знает, что Ворота открывались, не спрашивай,откуда, но знает. Спрашивает, четвертую порцию готовить, или как? –сообщил незаметно подошедший Дед.
– Не знаю, Дед, первый разтакое... Пришла женщина, только не верит в то, что с ней случилось. Имира у нее в душе тоже нет. Ужинайте вдвоём, а я здесь посижу, ты мнетабачку только отсыпь и иди.

Трубка практически кончилась, когда женщина вышла из леса. Она тихо подошла, села рядом и протянула руку к трубке.
– А сигарет нормальных у тебя нет? А то я трубки как–то не очень…
– Сигарет здесь не бывает. Хочешь – кури трубку, хочешь – бросай курить, для здоровья, говорят, полезно.
–Здоровье…– задумчиво протянула она. – Слушай, а может, я сплю? – безперехода продолжила она. – Я по этому лесу бегала полдня. И куда б небежала, все равно прихожу обратно к этому дому с этими Воротами. Ведьтак только во сне бывает, бежишь по кругу, ноги вязнут, и ты опять натом же месте,– она как-то очень по-детски всхлипнула.

Ямолчал, надо было дать ей выговориться, самостоятельно дойти довыводов. Есть вещи, которые мы должны понять сами, которые объяснитьнельзя.

– А если не сплю, значит, я в больнице. Да, точно, я попала в аварию, сейчас лежу в коме, и все это мне снится.
–Понимаешь, – я помолчал минуту, собираясь с мыслями.– Я не знаю, кактебе объяснить. Я сам не знаю, что это за место, и почему мы все здесь.Ты веришь в загробную жизнь? Вот, например, я. Я воевал, меня убили навойне, и я попал сюда. Я никогда ни во что не верил, я просто делал то,что считал правильным. И в один момент…вот я сижу на броне, а вот ужераз – я здесь. Я долгое время пробыл здесь один. Много думал,переосмысливал свою жизнь и тоже не мог найти покоя. Потом открылисьВорота, и появился Дед, циник, атеист и неисправимый молчун. Спустякакое то время они открылись вновь, и к нам пришла Юлька,восемнадцатилетняя девочка-наркоманка, порезавшая себе вены в жуткойломке... И вот мы все живём здесь, не знаю, правильное ли это слово –«живём», но тем не менее. Я никогда не знал ничего о послежизни. Незнал ни о рае, ни об аде. Но здесь я обрел покой и тишину, Дед – своюлюбимую рыбалку и охоту, а Юлька – семью, о которой ей так хочетсязаботиться. Нам всем здесь спокойно. Может, и тебе чего–то не хватало вжизни? Мы называем это место Порогом. Здесь каждый обретает покой имир. И ты тоже теперь с нами.

– Ты хочешь сказать, что яумерла?– практически прошептала она, – но ведь... ведь это неправильно. Если для тебя, для этого твоего Деда и наркоманки-самоубийцывся эта сельская идиллия – рай, то почему я, нормальный человек, попалав компанию к таким идиотам?,– она опять начала срываться на крик. –Почему я должна после смерти жить в деревне?!! Я всю жизнь боролась,чтоб вырваться из такой жизни?!! И теперь, когда я умерла, какой-то типв замызганной тельняшке говорит мне, что этот сраный хутор без горячейводы и электричества – рай?!! Да не надо мне этого!!! Не хочу я такогорая!!! Я шла на всё!!! Я вырывалась из такого, и что?!! – она забиласьв истерике.

– А кто тебе сказал, что это рай?,– почему-то,пока я слушал ее крик, я всё понял… – Это рай для меня, рай для Деда,рай для Юльки. А для тебя это ад.