Зелёный Чванк, сука, меня опередил. Гандон, бля. Я-то хотел про детей написать ещё когда! Когда он (Чванк) каплей на конце у своего папы болтался. А он, сука, опять-таки, опередил бля. Да и хуй с ним. Не такой уж он Автор, чтобы тему навсегда закрыть. Так что я тоже выскажусь, если можно. Типа алаверды Зелёному.


Итак, иду я по Звёздному Городку. По рабочей территории, заметьте. Какого хуя эта сыкуха там делала? Может, к дедушке на работу за червончиком доларей шла, а может - на теннис тренироваться. Сейчас все мокрощелки в Анны Курниковы ломанулись. Неважно, короче. Главное – вижу перед собой сыкуху лет двенадцати и ниибёт. Так вот, там, на территории, как зайдёшь, справа – растут охуенно высокие туи. Такие ёлки вечнозелёные, только вместо хвои какие-то кипарисовые отростки. Юный галчонок съебался по глупости из гнезда и залетел внутрь одного такого растения. Кричит чего-то там, нервничает. По веткам прыг-скок, прыг-скок, высовывается наружу – где же мамка, типа, с папкой. А эта сыкуха заметила его – и ёбс ему по башке. Маленьким таким девчачьим кулачком. Галчонок, ясен хуй, внутрь дерева отскочил, вылазиет с другой стороны. А там опять наша девица. Ёбс опять птенчику по чану кулаком. Тот вообще охуел походу. Ему, конечно, стрёмно внутри ёлки сидеть. Ему бы к мамке с папкой. Вот он опять и высунулся из туи. А наша барышня - тут, как тут. Ёбс кулачком по башке пернатому, и улыбается. Не озлобленно, а так, жизнерадостно. Птенчик с третьей стороны вылазит – обратно по чану с размаху, только перья летят. Больно уж тяжело сыкуха птичку хуячит.


Тут уж и я с этой девочкой поровнялся. Поглядел по сторонам воровато - никого. Раньше-то, при коммунистах, тут народ так и сновал туда-сюда. Как сраные по бане. А теперь – никого. Ну и славно. Как дал мучительнице птичьей поджопника – этюдник ейный так и полетел. А из него – рисунки девчачьи. Акварельные. С Богородицей и всякими святыми в нимбах. Я, почему-то, так и думал. Такие злобные сучки завсегда религией увлекаются. Галчонка, конечно, потом собаки съели (по Городку дохуя здоровенных дворняг бегает), но это ещё как-то согласуется с теорией Дарвина. А вот нахуя эта зассыка птичку тиранила – для меня загадка. Просто так. Ёбс по башке – и всё. Этакий категорический императив. Если могу безнаказанно ёбнуть – ёбну. Сука, убил бы.


Там же, в Городке. Иду на обед в кафешку. Перед памятником Гагарину разгружается экскурсионный автобус. Детишек привезли полюбоваться на достижения отечественной космонавтики из какой-то гимназии. Из Раменского, если верить табличке на двухэтажном Мерседесе. А тут как раз – последний звонок. Девятиклассники местные попили мальца пива. И продолжают пить. Под магазином «Дары природы». До автобуса с гимназистами – метров пятьдесят. И вот один из этих пьющих хлопцев отделяется от товарищей и, выбежав на газон, кричит: - «Хуууууууууй!!!!!». Падает на колени в собачьи какашки и, собравшись с силами, продолжает: «Бляааааааадь!!!!!». Просто, увидев чистых аккуратных детишек, быдло не отреагировать не может. «Хуууууй!!!!! Бляааааааадь!!!!» - слюна стекает из углов рта ужравшегося оратора сопливыми потёками. Потом и излишек пива (Балтика девятка или, накрайняк, шестёрка, хотя нет, какой, в пизду - Охота крепкое) выходит из желудка спазматическими толчками. Не утирая жёлто-зелёную жижу с подбородка, отрок продолжает орать: «Хууууй! Бляааааадь!». И, вывихивая пальцы, пытается одновременно показать десять «факов» с двух рук. А вечером это чмо будет втирать дедушке-космонавту, что «мы с мальчиками выпили бутылку пива на троих – не понравилось, горькое». А дедушка, старый мудак, порадуется: «Правильно, внучек, нечего эту дрянь пить, лучше футбол погонять, или, тимуровским образом, бабульку какую отловить и через дорогу перевести, чтоб она здорова была». А внучек-то и ганжубасом небось балуется регулярно, и опиаты, поди, по вене не раз пускал. Убил бы гандона, да кодекс уголовный у нас по-дурацки написан.


А у нас в Городе лучше дети что ли? Да нихуя подобного. Наблюдаю сцену. Перед праздником баба натарила всяких ништяков на базаре, цветов букет взяла. Праздник, видать, у ей. Берёт такси. А сынок её пятилетний в такси ехать не хочет нихуя. И вот баба с двумя авоськами десятикилограммовыми в руках и подарочным букетом рублей за пятьсот (москвичи молчать, для нашего Города такой букет – это, бля, предел мотовства) пытается засунуть в машину своего выблядка. А этот гадёныш решил мамку конкретно достать и растопыривается морской звездой, дико вопя при этом. Жирного пятилетнего младенца против его воли запихать в автомобиль не просто. Тем более, если руки заняты, а засранец всеми конечностями упирается и истерично верещит: «Мама, не бей меня, пожалуйста!». Каким, спрашивается, хуем несчастная тётка может бить малолетнего ублюдка, если у ней все три руки заняты? Тем не менее в толпе находятся доброхоты, которые возмущаются: «Мамаша, не лупите ребёнка! Как не стыдно!». Выблядок при этом успевает оглянуться, и довольно-таки взрослым, разумным взглядом оценивает количество своих союзников. Убедившись, что долбоёбов, как всегда, больше, чем порядочных людей, мерзкий младенец продолжает орать: «Мама, больно! Не бей!». Чувиха краснеет, бледнеет, затравленно озирается по сторонам. Базарная толпа, правильно вычислив в богато одетой женщине классового врага, сурово приближается к буржуйке, грозя оскорбить действием. Ей приходится покинуть стоянку такси с зарёванным, истекающим соплями потомком и передвигаться пешим порядком. Гадёныш урок запомнил. Подлостью и апелляцией к тупорылой толпе всегда можно добиться своего. Бля убил бы, только мамашу жалко. Любит, поди, спиногрыза своего. А он же её же лет, эдак, через тридцать в богадельню сдаст, если вообще не придушит к хуям.


Я вот что думаю себе. Может, их следует алюминиевой проволокой душить, пока маленькие? А если эта идея кому-то покажется несколько радикальной, то Путину следует издать декрет, чтобы они, бля, появлялись на свет сразу двадцатилетними. С каким-никаким жизненным багажом и понятиями. Мерзкий ребёнок - ей-ей мерзее мерзкого взрослого. У взрослого проблем дохуя, вот он и злобится. А этим гадёнышам – чего не хватает? Убил бы, бля.


(c) Мочканём!