Олечка и Аделинка спасают экологию

16 октября, 2006 - 13:48 — Боб

Через четыре часа с минутами она уже звонила в другуюдверь – дверь своей лучшей подруги Аделинки. Аделинка, сладкозадремавшая после обеда, открыла, запахивая на себе халатик.
- Приветики, Оль! Ты чего приперлась-то?
Ссобой Олечка притащила огромный свернутый в рулон лист ватмана,перехваченный резинкой. Свалив его на полу Аделинкиной комнаты, оназахлопала на подругу своими небесно-голубыми глазами, призывая еевнимательно слушать.
- Аделька, Адель! Я тут такую штуку узнала, сейчас тебе скажу, а ты только в обморок не падай, ага?
-Угу. Уже упала, - Аделинка плюхнулась в кресло и подобрала под себяноги. Чтоб подальше от рулона. Что бы это ни было, хорошего ждать неприходится.
- Короче, оказывается, от того что фабрики спускают в воду, у мужиков не стоит!
Аделинкатихо поперхнулась. Это было послание из параллельного мира, в которомпо жизни обитала Олечка, причем такие послания обычно не поддавалисьрасшифровке, не неся никакой смысловой нагрузки. Но в этот разнатренированная Аделинка почти сразу и безошибочно догадалась: Олечкагде-то прознала про экологию.
- У них что так не стоит, что этак, - обтекаемо заметила Аделинка. – Мне кажется, фабрики тут ни при чем.
-А вот и при чем! Аделинка, как ты можешь такое говорить?! Нас травятвсякими отходами, а мы должны молчать? Где твоя гражданская позиция?
Аделинкаопять поперхнулась. До сегодняшнего дня Олечка знала только двепозиции: на четвереньках и с ногами на плечах. Было как-то дикоуслышать от нее вопрос насчет гражданской позиции. Да и ответитьАделинка, пожалуй, толком не могла, потому что к своим двадцати восьмигодам с гражданской позицией определиться не успела – хватало и другихдел.
- Оль, давай конкретно. Что у тебя сейчас в твоей пустой голове?
- Адельк, мы что-то должны делать! Нельзя сидеть, сложа руки, и ждать, пока у одной из нас родится ребенок с двумя головами!
-О нет! – вырвалось у Аделинки. Уж если Олечка не желала сидеть, сложаруки, то лучше застрелиться сразу и самой. – Ну и чего ты предлагаешь?
-Вот! – Олечка гордо вручила Аделинке смятый лист бумаги. – Я придумалапослать письмо президенту! Только надо собрать подписи, чтоб многобыло, и еще, это черновик, ты посмотри там, может, поправить надо…
Аделинкаразвернула листок и начала читать. После первых же строчек онабезвольно уронила туловище между коленками и затряслась отистерического смеха.
Послание президенту Олечка составила следующим образом:
«Дарагойпризеденд! Мы, граждане Рассии, взволнованы тем, что прамышленныипредприятия отливают прям в Байкал, што приводет к загрязнению рек игор! Абращаемся к вам с просьбой прекратить эти факты, которые ухудшаютдемографею и дети получаются дебильные. Всё наше будуштчее зависетаттаво, как опиративно вы отклинитись на нашу прозьбу и чем скареепирестанут отливать, тем лучше. Прашу вас, дорагой президентт обратитьсирьезное вниманние на это письмо, впротивнам случае…».
К счастью, на этом текст заканчивался.
- Уй, блин, Ольга, ну ты жжош! – с трудом выговорила Аделинка. – Ну ё-моё! Я же так себе грыжу насмею!
Ольга смотрела на нее с серьезным выражением лица.
-Я вот только не знаю, что лучше в конце написать: «в противном случае,в рот чих-пых» или «в противном случае мы все сдохнем»? Аделькин, какдумаешь?
- Я думаю, Оль, лучше «все сдохнем». Потому что если тыпрезиденту пошлешь «в рот чих-пых», то сдохнешь намного раньше, чемтебя фабричные отходы прикончат.
Оля убрала за ухо белокурый локон.
- Да, я тоже так думаю. И это, Адельк, там больше ничего переделать не надо?
-Если честно, - Аделинка, всё еще прихихикивая, включила компьютер, -переделывать надо всё. Да, а что это у тебя за рулонище такой?
- Плакат. Я его сама нарисовала, фломиками там всякими, и еще маркерами.
- Умница-дочка, - съязвила Аделинка. – Ладно, давай посмотрим, что можно сделать с текстом… кстати, а дальше-то что?
- А дальше ты меня отвезешь куда-нибудь в центр, к Манежке, и я буду стоять с этим плакатом и собирать подписи.
Аделинка замотала головой.
- Нет, Ольга, нет, нет. Нет. И нет. Я не хочу тебя никуда везти. Даже и не мечтай.
-Аделькина, - в голосе Олечки зазвучал мягкий укор, - ну ты же моялучшая подруга… Неужели ты бросишь меня в такой… в такой… я впервые вжизни решила сделать что-то полезное, а ты…
Кристально-чистые крупные слезы наполнили ангельски голубые ее глаза.
-Олечка, - осторожно попыталась выкрутиться Аделинка. – Я тебя однаждывозила в клуб, и у меня угнали машину. Потом я возила тебя в церковь –помнишь, надеюсь? – и меня просто чуть не прикончили. Ты-то еще была вглавной роли, а я заместо дублера – от звездюлей уворачивалась. Оль,это я с виду такая героиня, а на самом деле я очень боюсь.
Олечка грохнулась перед подругой на колени.
- Аделинка! Солнце мое, золото, радость моя! Не оставляй меня одну, я ж без тебя… плохо кончу.
- Это сто пудов, - тяжело вздохнула Аделинка.

Вскоредевушки уже расположились напротив площади Большого театра. Аделинкинджип стоял вплотную к тротуару, и на обе его двери скотчем был наклеенОлечкин плакат, призывающий сдавать подписи «в поддержку».
Реакцияграждан была, честно говоря, нулевой. Прохожие задерживались,рассматривая плакат, крутили пальцами у виска, но дальше этого дело нешло. Вечерело, накрапывал дождик, у Аделинки закончился «Вог» сментолом, а подписей на послании президенту не прибавлялось. Их там ибыло всего две: роскошный Аделинкин росчерк и забавная фентифлюшкаОлечки.
- Блин, Ольга, по-моему, ты затеяла полную лажу, - сказалаАделинка в половине восьмого вечера. – На нас все смотрят, как на дуркаких-то. Тебе-то не привыкать, а я стесняюсь.
- Ни в коем случае нельзя отступать… апчхи! – возразила Олечка. – И чего это им, правда, не нравится?
Аделинкапрошлась вокруг джипа два или три раза, потом прошвырнулась от джипа идо джипа – чисто для разминки, после чего встала к джипу лицом ивпервые прочитала, что написано на плакате. Надо было это сделатьраньше. Огромными разноцветными буквами плакат призывал: «БАРИТИСЬ ЗАИКАЛОГЕЮ! АСТАВТЕ ПОДПЕСЬ ПАД ПИСЬМОМ ПРЕЗЕДЕНДУ!!!». У Аделинкинепроизвольно упали в желудок все слюни изо рта.
- Ольга! –срывающимся голосом окликнула она «настоящую блондинку». – Ольга, тыгде русский учила? В монгольской школе юных скотоводов?
- Да нет, мыже с тобой вместе учились, - недоуменно пожала плечами Олечка. – Развеу нас школа монгольская была? Я что-то не помню… А почему ты спросила?
-Потому что мы с тобой торчим тут с дурацким плакатом и предлагаем всем– читаю по слогам – БА-РОТЬСЯ ЗА И-КА-ЛО-ГЕЮ! Ольга, я тебя сейчас убью.
-За что? – удивилась Олечка, когда ее голова оказалась у Аделинкиподмышкой. Подтащив «настоящую блондинку» к джипу, Аделинка приняласьколотить ее головой об капот. Некоторое время Олечка с достоинствомпереносила свалившийся на нее катаклизм, однако после двадцатой встречис капотом забеспокоилась:
- Адельк, ну ты че, ну ладно тебе! Ты мне сейчас все мозги вышибешь!
-А вот и нет, - сквозь стиснутые зубы отозвалась Аделинка. – Твои мозгиродились на сутки позже тебя, поэтому, - новый удар об капот (шмяк!), -ты с ними разминулась навсегда. Так что я буду тебя колотить твоейдеревянной черепушкой об этот капот, пока мне не надоест. А надоестмне, будь уверена, не сегодня. Я из-за тебя та-а-ак опозорилась!
- Ой! – (шмяк!)
-Девушки, чем это вы занимаетесь? – послышалось сзади. Полуобернувшись,но не сбивая темпа, Аделинка увидела молодого человека, который снескрываемым интересом созерцал великолепную сцену.
- Да так. Боремся за и-ка-ло-гею, - небрежно отвечала Аделинка. – Да вон, сами посмотрите, всё написано. – (Бух!)
- Слушайте, стоит ли так жёстко? Ей, наверное, уже больно…
- Адельк, ну хватит же!!! Капот ведь мнется!
РазгоряченнаяАделинка отпустила свою непутевую подругу. Потирая ладошкой ушибленнуюголову, Олечка вгляделась в своего защитника и обомлела. Это былоименно то, что надо «настоящей блондинке»: Он – высокий, стройный, вфутболке и с горой мышц. Аделинка, девушка не столь впечатлительная и,вдобавок, замужняя, отметила лишь, что парень вроде ничего, и чтоОльга, кажется, на него запала. Но иначе бы это была не Ольга.
-Девчат, я вам хочу честно сказать – так за экологию не борются, -поделился соображениями парень. – Кстати, меня зовут Геннадий.
- Олечка, - представилась Олечка.
- Адель, - представилась и Аделинка тоже.
- Очень приятно. Так вот, если вы хотите действительно помочь нашей планете и всей окружающей среде, вам нужно в первую очередь…
-Отодрать с моего джипера эту херню, - Аделинка вцепилась в край плакатаи дернула на себя, - хорошенечко ее скомкать и запихать вот этой вотидиотине прямо в…
- Ладно, - не стал спорить сногсшибательныйГеннадий. – Тогда во вторую очередь вам надо присоединиться к нашемуобществу. Мы называемся «Пис Грин» и отстаиваем чистоту природы вРоссии. Могу ли я пригласить вас посетить нашу штаб-квартиру, где я могбы подробнее ввести…
- О-о-о… О, да, ДА! – сладострастно зашептала Олечка.
-…ввести вас в курс наших дальнейших планов. Честно говоря, я восхищенвашим мужеством. Собирать подписи в поддержку экологии с таким плакатом– это, я вам скажу…
- Не надо нам ничего говорить, - Аделинкалягнула Олечку ногой по мягкому месту. Олечка была как под гипнозом –мягкая, но неподвижная.
- Итак, согласны ли вы проехаться со мной… это недалеко совсем, минут десять на машине. Буду очень рад видеть вас в наших рядах.
-Аделька, ну, пожалуйста-а-а-а! – мгновенно пришла в себя и заканючилапо-детски Олечка. – Ну Аделя, ну давай же съезди-и-и-им!!!
- Я поеду на своей машине, а вы просто езжайте за мной, - предложил Гена.
-Хорошо, если только это ненадолго, - против воли согласилась Аделинка,понимая, что день всё равно непоправимо испорчен. Всё эта «настоящаяблондинка» – ведь знала же, знала, не надо с ней связываться. А, сдругой стороны – одну ее тоже ведь не отпустишь.

…Попетлявнемного по закоулкам в районе Старого Арбата, кортеж из «Тойоты»Геннадия и «Лексуса» Аделинки добрался до двухэтажного серого здания,украшенного строительными лесами. В полуподвальном помещении (вход содвора) боролись не на жизнь, а на смерть за экологию активисты движения«Пис Грин».
- Наша организация ведет мониторинг экологическогоположения во всей стране, - Гена водил лазерной указкой по карте.Аделинка смотрела без особого интереса, Олечка – та вообще смотрелатолько на Гену. С открытым ртом. Аделинке это нравилось меньше именьше, потому что она знала, чем всё закончится.
- Ужасно, но факт,- продолжал Гена. – Из-за того, что производственные предприятиянарушают правила ликвидации отходов, загрязнение природы превышает вседопустимые значения. А совсем недавно мы получили достовернуюинформацию, что неподалеку от озера Байкал захоронено несколькоконтейнеров с отработанным ураном, а доставили их из США. Американцызаплатили кому-то из правительства – и пожалуйста: гражданам – уран,чиновникам – доллары.
- Вот отстой! – возмутилась даже и Аделинка. Вконце концов, Россия – это и ее страна тоже. Могли бы и ей что-нибудьзаплатить. Олечка же никак не отреагировала: она слушала ГОЛОС.
- Да, страшная информация. Если бы узнали спецслужбы, нам бы тут такое маски-шоу устроили…
- Ой! - подала голос Олечка.
-Ну, теперь вам понятно, чё как. Сейчас я выдам вам парочку проспектов онашей деятельности, а также приглашаю вас завтра на пикетированиездания Совета Федерации. Мы обязательно должны добиться внимания состороны властей.
…Рассеяно подталкивая в спину Олечку, которая покаеще пребывала в моральном экстазе, Аделинка добралась до «Лексуса» ибесцеремонно впихнула подружку на переднее сидение, а сама запустиладвигатель. Где-то на полпути «настоящая блондинка» очнулась.
- Аделькина! Слушай, ты не помнишь, где у них завтра это… как его, я забыла…
-Пикетирование, склеротичка малолетняя. Это когда куча чудил, типа тебя,собирается где-нибудь на улице, пьет пиво и вопит всякий офтоп. А будетэто на Охотном ряду, где Совет Федерации.
- А где это? Боюсь, не найду.
-Конечно, не найдешь. Туда на метро ехать надо. – Когда Олечка впоследний раз была в метро, она заблудилась в переходе с Тургеневскойна Чистые пруды и в панике позвонила Аделинке – чтоб приехала и забралаее. Счастье еще, что институт, в котором девушки учились, находилсясовсем недалеко от Олечкиного дома.
- Адельк, Аделя! А, может, ты меня туда отвезешь? Ну пожалуйста!
-Ни в коем случае. Ольга, ты хоть немного понимаешь, что это такое? Это– пикетирование, если на твоего эколога Генку натравят ментов, мы легкоможем оказаться в «обезьяннике». Тебе в прошлый раз понравилось в«обезьяннике»?
- Аделькин, ну ты че – не врубаешься? Там же будут бороться за экологию! Мне обязательно надо туда попасть! Ну плиз, плиз, плиз!
- Оля! Нет!
-Адельк, тогда мне самой придется… Я где-нибудь потеряюсь, меня украдути… И хрен вы меня еще увидите!!! – Олечка расплакалась. «Вот твоюмать-то, а! – размышляла про себя Аделинка. – Ведь поедет, с неестанется, с такой дурищи. И, что самое смешное – потеряется. Иливлипнет в какие-нибудь неприятности, у Ольги это без проблем».
- Я всех прощаю… - прошептала Олечка сквозь слезы. – И даже тебя, Аделя, хотя ты и могла бы мне хоть раз в жизни помочь…
- ФИГ С ТОБОЙ!!! – заорала Аделинка. – Ладно!!! Я тебя отвезу.

…Пикетчикисобрались у Совета Федерации точно в назначенное время. Наднемногочисленной, но сплоченной толпой виднелись плакаты:«Перезахоронить ядерные отходы!», «Спасём природу для наших детей!» и«Руки прочь от окружающей среды!». Аделинка держалась в сторонке идержала Олечку при себе, чтобы по возможности ее контролировать. Потомучто если Олечку не контролировать, может произойти всякое. Вскоре врядах пикетирующих появился Гена, и Олечка двинулась было к нему – нововремя была схвачена за пояс юбки и водворена на своё место.
- Так,Ольга, стой где стоишь. Я тебя сюда привезла экологию спасать, а не сэкологами заигрывать. Не видишь что ли – менты на Генку твоего стойкуделают.
Действительно, как только Гена возник на горизонте, стоявшийнеподалеку милицейский патруль из четырех человек как-то недоброоживился.
Гена подошел к девушкам.
- Привет, Олечка! Привет, Аделинка!
Каки вчера, он был в футболке, и Олечка подумала, что с такой мускулатуройГене никакие менты не страшны. Аделинка подумала – лучше бы Гена незадерживался рядом с ними надолго, а то еще менты неправильно поймут.
-Кажется, всё в порядке, - сообщил Гена. – То есть, дело идёт. Главное –вести себя спокойно и не поддаваться на провокации. Я отлучусь поважным делам, но скоро приеду.
«Боже, ну почему я постоянновляпываюсь с этой Ольгой в какое-нибудь дерьмо?» - меланхоличноразмышляла Аделинка, которой хотелось сесть в «Лексус» и уехать хотькуда-нибудь. Смотаться в салон красоты, например… Проблема была в том,что Ольга вовсе не хотела никуда уезжать. В отсутствие Гены ееромантический настрой сублимировался обратно в экологический: она совсеми перезнакомилась и помогала держать плакат. Пикетчики хором оралилозунги. Аделинка нервно курила, строя про себя пессимистическиепрогнозы на ближайшее будущее – один другого страшнее. Главное,понимаете ли, не поддаваться на провокации! Как бы не так, блин, можноподумать, кто-то их тут провоцирует. Да всем на них наплевать!Главное-то как раз другое. Главное – чтобы Ольга ничего не учудила. Неуспела Аделинка додумать эту мысль, как из Совета Федерации появилсятолстый мужик лет пятидесяти, с дипломатом и недовольным красным лицом.Он вырулил на улицу и зашагал мимо пикетчиков, на ходу читая написанныеяркими буквами плакаты. Ознакомившись, он высказал свою гражданскуюпозицию:
- Разгонять вас надо, с милицией!
- Ты что сказал,жирный?! - Олечка выпустила плакат, который от неожиданности упал однойстороной на землю. А через секунду на землю свалился и толстый мужик,на которого налетел белокурый цунами, отчаянно колотящий кулачками илягающийся босоножками. – Из-за таких, как ты, дети рождаются неграми!!!
-Ольга, фу!!! – заорала Аделинка, кидаясь к подруге. Поздняк метаться:милицейский патруль с дубинками наготове спешил к месту схватки.Неподалеку взвыла сирена, и Аделинка, обернувшись, увиделаприближающуюся «газель», сверкающую синим проблесковиком. Вторая«газель» неслась с другой стороны. Вцепившись Олечке в шкирятник и вюбку, Аделинка с трудом оторвала ее от придушенно матерящейся жертвы ипоставила на ноги.
- Ольга, кретинка белобрысая!!! Ты что натворила?!!!
Пикетчикивсё же поддались на провокацию и вступили в неравный бой с патрулем,поотбирав у ментов дубинки. На помощь патрульным пришло содержимое«газелей» в виде двух десятков омоновцев. Это были крутые ребята,которые никому и никогда не позволяли отбирать у себя дубинки – развечто пьяным десантникам в день ВДВ. Улица огласилась звуками ударов иожесточенными ругательствами; при этом сражающиеся стороны с одинаковымудовольствием топтали ногами поверженного владельца дипломата. Кто-тоиз пикетчиков разбрызгал целый баллончик «Перца», чем ощутимо загрязнилокружающую среду.
- Ой, а че за дела?! – с испугом спросила Олечка, разглядывая дерущихся.
-Ольга, ну какая же ты идиотина!!! Быстро, пошли в машину, пока намзаодно не вломили! – не обращая внимания на слабые протесты Олечки,Аделинка потащила ее к «Лексусу»…

- Ну вот, можешь радоваться, -сказала Аделинка, сидевшая за компьютером. Она только-только наконецповерила, что им удалось смыться с места происшествия живыми и целыми.Ну, относительно целыми: Олечка, мрачно забившаяся в угол дивана,ощупывала подбитый глаз. Аделинке было жаль, что она снова подняла рукуна бедняжку, но, с другой стороны, Олечка могла бы воздержаться отреплики: «А тот мужик был против экологии!». – Удружила ты своемуГеночке, ничего не скажешь.
- А что случилось-то? – спросила Олечка.
-Да вот, в инете пишут: «Группа пикетчиков задержана после нападения наг-на Жирдостова, помощника члена Совета Федерации. Нападение перерослов массовое побоище… все тридцать человек, входящих в ультрарадикальнуюгруппировку «Пис Грин» помещены в КПЗ до предъявления санкциипрокурора». Да, Ольга, я в тебе, конечно, не сомневалась, но мне и вголову не приходило, что всё закончится ТАК хреново.
- Я-то тут при чем.
-Ни фига себя – «я тут при чем»! Абсолютно при всём! Оля, ты не простоподдалась на провокацию, ты сама повела себя, как ходячая провокация.Если бы не ты, ОМОНу там делать было бы нечего.
- Аделькина, ну ладно тебе! Прости. У меня был этот, как его – импульс! Я очень импульсивная.
-По-моему, ты очень тупорылая. Ключевое слово – очень. Ладно, я уж тебякак-нибудь прощу – не впервой. А вот Генка точно тебя по головке непогладит.
Олечка расхныкалась.
- Блин! Вот паскудство! Почему, ну почему мне всегда так не везет?! Почему я постоянно всё и всем порчу???
- Ну всё, всё, хватит уже! – прикрикнула Аделинка. – Оль, ну достала уже реветь. Хочешь, я тебе коктейльчик смешаю?
- Давай.
Аделинкавсунула ноги в домашние тапочки и пошла на кухню мешать коктейли. Передэтим она отпила мартини «Бьянко» прямо из горлышка – ее до сих портрясло.
Олечка высосала свой коктейль, громко хлюпая.
- Адельк,ну вот как мне теперь быть? – спросила она, немного успокоившись. –Понимаешь, я так боюсь за экологию… и Гену еще подставила. Ну посоветуйже мне хоть что-нибудь!
- Хорошо. На твоем месте я бы держалась отГены подальше. Он сам по себе тот еще перец, можешь мне поверить. Еслиэта его группировка «Пис Грин» ультрарадикальная…
- Ультра какая-какая? Блин, Аделя, не говори со мной по-китайски, сколько раз просила.
-Ладно, проехали. В общем, забей на Гену. А за экологию ты можешьбороться в инете. А че? Многие так делают. Найди какой-нибудь сайтешниктематический и жги! Наверняка твой голос будет услышан.
- Аделькин,Аделя! Слушай, я придумала! Ты ведь наверняка помнишь, куда мы ездили,ну, где у них тусовка эта. Можешь меня туда еще раз отвезти?
Аделинка выронила стакан. Остатки коктейля впитались в ковер, воздух наполнился ароматом мартини «Бьянко».
-Ни за что! Оль, ты больная. И вообще – сколько можно мной пользоваться?Аделя, отвези меня туда, Аделя, отвези меня сюда! Блин, да задолбала!!!
Олечка вновь пустила слезу.
- Ладно, Аделя, не хочешь – ну и не надо. Я сама попробую найти. Конечно, я потеряюсь, меня похитят…
- Я на это надеюсь.
-Какая же ты бессердечная, жестокая! – трагически воскликнула Олечка. –Тебе совсем, совсем меня не жалко! Я понимаю, конечно, прощеиздеваться, чем помочь…
- Ольга, заткнись. Хорошо, я отвезу тебя туда, но в последний – читай по губам – в последний раз.
- Аделикина, я тебя люблю!!! – Олечка вскочила с дивана и бросилась Аделинке на шею.

-Да-а-а… неудачно получилось с этими ментами, - вид у Геннадия и впрямьбыл расстроенный. – Я так и не понял, что случилось – то ли этот дуракиз Совета Федерации драку завязал, то ли из наших кто… А я ведьпредупреждал – на провокации не поддаваться!
Олечка смотрела Гене врот и кивала головой, как заведенная: да-да, конечно-конечно,предупреждал-предупреждал. Аделинка, делая вид, что рассматриваетприкнопленный к облезлой стене график повышения рождаемости детей сдвумя и более головами, старалась не заржать на весь дом. Интересно,если сказать Генке, кто на самом деле виноват – он Ольгу сразу замочитили сначала будет долго ее пытать страшными пытками?
Штаб-квартира заметно опустела. Собственно, присутствовали в ней только сам Геннадий, «настоящая блондинка» и ее подруга.
-Боюсь, - продолжал Геннадий, не ведая, что истинный виновник проваласидит прямо перед ним в короткой юбке и ловит каждое его слово, - планыкампании за экологию серьезно нарушены. Осталось прибегнуть крадикальным мерам. У меня на руках двадцать экземпляров брошюр сматериалами о противозаконном хранении техногенных отходов, умышленномзагрязнении водоемов и о коррупции среди чиновников, контролирующихокружающую среду. Вот, - Генка извлек из ящика стола упаковку изпочтовой бумаги, перевязанную веревкой, - эти брошюры. Главное, чтобыони не попали в руки кому-нибудь из… из ФСБ какого-нибудь. Оля, Аделя,на вас моя последняя надежда. – (Только не на меня, - поправилаАделинка и смылась на улицу). - Эти брошюры надо отвезти одному изспонсоров нашего движения «Пис Грин». Он передаст их в газеты, нателевидение – в общем, предаст огласке.
- Ага, - сказала Олечка.
- Вот адрес, - Геннадий протянул Олечке листок. – Пожалуйста, Оля, это надо сделать очень быстро.
- Ага, - сказала Олечка. – Ну, я пошла, да? Не бойтесь, я всё сделаю, как надо.
Еслибы Аделинка не сидела уже в своем «Лексусе», она бы объяснила Геннадию,что, когда Олечка говорит «Я всё сделаю, как надо», это как раз такиозначает, что сделает она всё, как не надо. Но Аделинки рядом не было.Геннадий был хорошим психологом и мог с первого взгляда определитьтого, кто его точно не подведет. Если бы не отличная интуиция, Геннадийне стал бы лидером движения «Пис Грин» и не получал от зарубежныхспонсоров кучу бабок, большая часть которых попадала прямиком в егокарман.
Но то, что Олечка всей душой стремилась ему помочь – это одно. Другое – что именно получится из этой помощи.
Выходяна улицу с пачкой брошюр подмышкой, Олечка читала адрес на листочке,что позволило ей споткнуться о высокий порог и тут же чуть не полететькубарем с не менее высокой ступеньки. Наблюдая за этими эволюциями из«Лексуса», Аделинка два раза сказала: «Упс».
- Аделька, Адель, -Олечка бросила пачку на заднее сидение, а сама залезла на переднее. –Ты же моя лучшая подруга, ну плиз, ну давай их отвезем, а? Ну я тебяочень прошу…
- Адрес говори, полоумина.

Пришвартовавшись у обочины возле антикварного магазина, Аделинка вытолкала Олечку на улицу.
- Так, забирай свою подрывную литературу и тащи, куда надо. Слышь, дурища, а ты точно уверена, что адрес правильно мне сказала?
- Точно-точно, - заверила ее Олечка, ударяясь головой о потолок кабины. – Ой!
Проводив«настоящую блондинку» взглядом, полным неизбывной тоски, Аделинказакурила сигарету и сделала погромче радио. Передавали ее любимую песнюЭйсов «Beautiful life», но настроение у Аделинки не улучшилось. «Какая,в пень, красивая жизнь, они просто с Ольгой никогда дел не имели», -раздумывала она.
…Тем временем Олечке без труда удалось найти нужныйдом – его просто невозможно было не заметить. Она долго стучала искреблась в огромную подъездную дверь и даже, упершись в нее попой,подолбила каблуком – ноль внимания, кило презрения. Тогда Олечкадвинулась в обход здания, чувствуя, что пачка с брошюрами уже начинаетдействовать ей на нервы. Впрочем, неважно, речь идет об экологии,значит, надо пожертвовать собой. Зайдя с другой стороны, она обнаружилаоткрытый вход, рядом с которым на стене висела табличка. Олечка началаее читать, но поняла – многа букаф, ниасилю – и гордо прошествовалапрямо внутрь.
- Девушка, вы куда собрались? – тормознул ее впрохладном вестибюле суровый молодой человек. Несмотря на своюсуровость, он окинул «настоящую блондинку» взглядом, исполненнымплотоядия: по летней жаре Олечка обычно одевалась так, что можно былопросто ходить голой – разницы практически никакой. Однако Олечка навзгляд не обратила внимания, презрев собственные сексуальные инстинкты– природа в опасности.
- Мне брошюры отдать надо, - сообщила она. – Кому можно отдать брошюры?
- Ну, давайте я приму, - как-то странно хихикнул молодой человек. – Расписаться надо?
- Не надо, - бросила Олечка и, цокая каблучками, вышла обратно на улицу.
- Готово! - похвасталась она, разыскав «Лексус» и вновь устроившись в уютном кресле. – Правда, я молодец?
-Ты че, в «Детский мир» ходила? – угрюмо спросила Аделинка, котораяуспела уже вся известись от беспокойства: не дай бог, если идиоткуприхватят менты с пачкой хер знает каких брошюр.
- Не-а! Я во-онтуда ходила, - Олечка показала пальцем, куда она ходила. Аделинкапроследила направление и ее затрясло – чуть клипсы из ушей неповылетали.
- Подожди-ка, дорогая, - Аделинка старалась не поддаваться панике. – Слушай, ну-ка, дай мне этот листок с адресом.
- Ну, на, - пожала плечами Олечка, отдавая Аделинке листок. Аделинка прочитала и спала с лица.
- Оль, а Оль, - тихим шепотом позвала она. – Оля, ну что же ты за дура? Ты хоть сама знаешь, какая ты дура?
- Нет, а что? – тоже шепотом спросила Олечка.
-Оль, у тебя тут написано – Большая Полянка, дом один дробь три. Акакого хрена ты мне сказала – Большая Лубянка? Знаешь, тупая,безмозглая до безобразия кретинка, куда ты сдала свои брошюры?
- Куда? – захлопала Олечка глазами.
-В ФСБ, вот куда!!! Ой, блин, кажется, мы с тобой попали,один-дробь-три. И нехило причем попали. Не забудь мне напомнить, чтобыя тебя прикончила. Поехали отсюда… - и Аделинка, втопив по газам,понеслась прочь, не разбирая дороги. От визга шин оглохло всё живое врадиусе полукилометра…

Приятную новость об аресте сотрудникамиФСБ «лидера экстремистской группировки «Пис Грин» Геннадия Обмылкова»почерпнули, естественно, из инета. В инете также было сказано, чтоОбмылкову предъявлено обвинение в государственной измене. Он давноподозревался в распространении заведомо ложной, сфабрикованнойинформации, с целью вызвать панику среди граждан и дестабилизироватьсоциально-политическую обстановку в стране. Аделинка хмыкнула, подумав,что для дестабилизации социально-политической обстановки в странедостаточно и одной Олечки. Но, после того как известие достиглоОлечкиных ушей с кокетливыми сережками и внедрилось в ее мозг, хмыкатьАделинка перестала. А через два часа она сама готова была удавиться надверной ручке, лишь бы Олечка прекратила свою кошмарную истерику.
-Ольга, да хватит тебе визжать, - увещевала Аделинка безутешную Олечку.Та завизжала еще громче. – Оль, перестань, говорю. Ща соседи милициювызовут, подумают, я тут режу кого-то. Оль, не надо по полу кататься…да не грызи ты ковер, троглодитка!!!
Олечка с отвращением выплюнула половину крыла жар-птицы, и, стоя на коленях, вцепилась руками в свою прическу.
- Я опя-а-а-а-ать всё испортила-а-а-а-а-а!!!!!! – взвыла она и забилась головой об кожаный диван.
-Ну да, конечно, испортила. А как же иначе? – спросила куда-то впространство Аделинка. – Оль, остановись уже. Я прямо смотреть на тебяне могу.
- Тебе меня хоть немного жалко? – уточнила Олечка, отрываясь от избиения дивана.
- С какой радости тебя жалеть? Тупица – она и в Африке тупица.
- Ах так!!! – и Олечка забилась об диван с удвоенной силой (шмяк, шмяк, шмяк).
- Я шучу, Оль! Мне тебя очень жалко! Ольга-а-а-а! Что это еще за конвульсии?
- Я умираю, - сказала Олечка, и, дернувшись еще пару раз, застыла на ковре в позе зародыша овцы.
Следующие тридцать минут прошли в тишине. Потом Аделинка рискнула окликнуть «зародыш».
- Оль, так че тебе в башку-то вступило? Почему мы вместо Полянки на Лубянку приехали?
-Так похоже же, - не открывая глаз, объяснила Олечка. – Лубянка,Полянка… Понапридумали названий, козлы! Я и перепутала. А теперь яумираю.
- Ничего ты не умираешь. И вообще, вставай, мешаешься на проходе.
Оля, причитая, переместилась с объеденного ковра на диван.
- Я никому не нужна, мне никто не сочувствует, и я собираюсь покончить с собой!
Аделинкасочувствовала. Еще как. Уж если до Олечки допёрло, что ей лучшепокончить с собой в интересах всего человечества – значит, совсем девкехреново. Еще вскроет себе вены… будет потом с полосками на руке ходить.Не стильно. Аделинка собралась с мозгом и родила предложение:
- Оль, а давай съездим с тобой куда-нибудь, ты за экологию поборешься, на душе полегчает. Хочешь, хочешь?
- Хочу. А куда съездим?
-Ну вот, смотри, че пишут: «В Подмосковье из-за аварии на химзаводевозникла интенсивная утечка… руководство завода от комментариевотказалось, последствия до сих пор не устранены. Сейчас натехнологической площадке, в зоне выброса отравляющего вещества,находится группа добровольных наблюдателей-экологов». Ольга, это какспециально для тебя. Там ты сможешь совершить какие-нибудь поступки!
-Клевяк, - облизнулась Олечка. – А Подмосковье, это вообще где? В Москвехотя бы? А может, Геночку уже выпустили, и он тоже там будет?
-Подмосковье – это от Москвы совсем недалеко, а Геночки там не будет.Его выпустят лет через десять, а может и больше. Я точно не знаю,сколько за государственную измену сейчас дают.
- Ужас! Это я во всём виновата! Я жить после такого не хочу!
- Оля, ладно, всё, поехали. Только ты не ной.
- Хорошо, не буду.
- Не ной.
- Не буду.

Послеповорота с шоссе «Лексус», вздымая клубы пылищи, преодолел ещекилометров пятнадцать по бездорожью, затем из тумана проступила сераягромада заводской стены. Вылетев на площадку, пристыкованнуюнепосредственно к стене, Аделинка дала по тормозам – да так, что Олечкачуть не катапультировалась из машины через лобовое стекло.
- Пристегиваться надо, - нравоучительно сказала Аделинка. – Я че-та и не заметила, что дорога кончается.
Онауже начинала жалеть о том, что отправилась в эту поездку. Да еще –додумалась же – сама предложила. Место было каким-то зловещим.Несколько криво стоящих дешевых авто, плюс еще несколько мотоциклов истрёмно толпящиеся фигуры двуногих прямоходящих метрах в ста от въездана площадку – всё это вселяло какую-то неясную тревогу. Да еще кондишенвыдыхал в салон не чистый воздух, а с примесью чего-то оченьтехногенного. Девушки выбрались из «Лексуса» и дошли до края площадки –оттуда открывался живописный вид на разверзшуюся в железобетонной стенепасть сливной трубы – из нее лениво выплескивалась сине-бурая жидкость.Падая в проложенный в овраге под стеной ров, синяя бурятина издаваладовольное рычание и непотребные миазмы.
- Бр-р-р-р-р, - вздрогнула Олечка, взглянув вниз.
- Ага, слив защщитан, - согласилась Аделинка.
–Ну и гадость. Адельк, а ты зацени, если всё это впадает в речку, аречка впадает в водохранилище, а из водохранилища тебе подают это вджакузи, и ты…
- Оля, заткнись. А то я тебя туда столкну. И мы встретимся у меня в джакузи.
Олечка испуганно замолчала.
- Эй! – крикнули им издалека. – Здесь взрывоопасно! Спичками, зажигалками не пользоваться!
- Ладно, не будем, - проворчала Аделинка. – Ну что, Оль, начинай, что ли, спасать экологию. Давай-давай, ну, что встала?
Олечкапомялась немного и прошлась туда-сюда вдоль края площадки. Если такимобразом она спасала экологию, то видимого эффекта это не дало.Поеживаясь от гуляющего по площадке сквозняка, Аделинка направилась ктолпе и послушала разговоры.
- Течет, блин, - говорили там.
- Второй день уже. И никто не чешется. А ведь прямо в реку уходит!
- Да, точно. А из реки – в водохранилище.
- А я знаю, куда потом, - радостно заявила Аделинка. Все оглянулись на нее. – Ко мне в джакузи!
Пофизиономиям собравшихся экологов было видно – они считают ее джакузиединственным подходящим местом для слива такой дряни. Прикинувшись, чтоона и сама придерживается того же мнения, Аделинка пошла назад, кОлечке. Издалека Олечка казалась какой-то одинокой итрогательно-беззащитной. Она не могла остановить изливающийся из трубыпоток синебурости. «Господи, а я всё на нее злюсь, - подумала Аделинка.– А ведь вместе в школе учились. В принципе, Олечка – очаровательное,хоть и глупое существо. Безобидное. Вечно пытающееся устроить своюличную жизнь. Из-за Генки, небось, до сих пор переживает».
- Олечка…- начала было Аделинка – и осеклась. Очаровательное, безобидноесущество стояло с зажженной сигаретой и забавно выдыхало дым черезноздри. Как будто этого было мало, в другой руке она держала зажигалкуи поигрывалась ею: чирк – огонечек, чирк – еще огонечек.
- Ольга,ты, блин, что, блин, творишь, блин, - зачастила Аделинка, чувствуя, какволосы у нее на голове встают дыбом. – Оль, ты совсем дура, да???
- Аделькина, а чего не так? – с искренним недоумением спросила Олечка. Чирк – огонечек.
- Оля, ты - овца! Тут курить нельзя, ты охренела! Всё взорваться может!!!
- Но… почему же? Сказали, нельзя только зажигалками пользоваться…
- А прикурила ты от чего?! От солнечного зайчика???
- Ой… - подавилась дымом Олечка.
- А зажигалкой ты чего балуешься? Ольга, быстро прекращай. И то, и другое.
- Адель, Аделя! Ну прости. Я ж просто не поняла…
- БРОСАЙ, ДУРА ТУПОМОЗГЛАЯ!!!!!!
Передернувшись от неожиданности, Олечка конвульсивно отшвырнула тлеющий окурок «Вог» с ментолом.
Онпорхнул, ложась по ветру, и плавно, подобно вошедшему в посадочнуюглиссаду аэробусу, спланировал в ров, наполненный дымящейсявзрывоопасной жидкостью…

…Аделинка третий день мучилась головнойболью после взрыва. Она не вставала с постели и маленькими глоточкамипила мартини, стараясь забыться. Но забыться не получалось, потому чтовторым человеком, по счастливой случайности выжившим в огненном аду идаже не получившим почти никаких повреждений, оказалась Олечка. И житьв этом мире дальше Аделинке предстояло вместе с Олечкой. Катастрофы«настоящей блондинке», видимо, не страшны, а здоровье у нее лошадиное,прям как у коровы. Впереди у Ольги еще годы и годы активнойдеятельности на благо цивилизации.
Вчера Олечку показали потелевизору. Корреспондент попросил ее рассказать, как всё этослучилось. Олечка обаятельно улыбалась в камеру и передавала приветымаме, папе, подружке Адельке («Аделя, а я по телеку, прикол, да?!»).«Ну, мы, в общем, там стояли, а потом оно как рванет, я ващеприхренела, а дальше не помню!». Кажется, потом выступил с комментариемпсихиатр, который заявил, что у потерпевшей сильный нервный шок, из-закоторого она не может связно выражаться и адекватно мыслить.
Можносказать, Олечкина борьба за чистоту окружающей среды в конце концовувенчалась успехом. Химзавод взлетел на воздух вместе со всемоборудованием, персоналом, отказавшейся от комментариев администрацией,фундаментом и даже служебной автостоянкой. А у Олечки – только легкийожог задницы. Утром она позвонила и похвасталась, что уже может сидеть.
Взорванноеодним неверным движением Олечкиной руки предприятие, конечно, больше небудет загрязнять окружающую среду. Правда, при взрыве образовалосьплотное облако ядовитого газа, которое накрыло все окрестности иядовитым дождем пролилось на поля, посевы, дачи и свежезажареныешашлыки – но разве в мелочах дело?
Пройдет два-три-четыре года, и наполях вновь взойдут посевы, фермеры соберут урожай, зерно обратится вмуку, и из нее напекут много-много вкусного хлеба. Люди будут покупатьэтот хлеб, и делать себе бутерброды, и есть их.
И потом у них родятся дети с двумя головами.

©Олег Новгородов


Голосов пока нет
анатом 16.10.2006

потрясно

void 16.10.2006

Аффтар жжот, но креативы с таким каличеством букав - это ад... имейте совесть, людям работать нада. А так зачод